– Она беременна? – отрывисто спросила Эмма.
– Почему? Нет еще, – ответил муж. – С чего ты взяла?
– Законы мелодрамы, – усмехнулась она. – Ты должен мне сообщить, что у тебя будет ребенок, именно в тот день, когда я узнаю, что бесплодна.
– А ты что же – узнала это сегодня? – спросил Вадик, и в глазах появилось что-то похожее на вину.
Эмма проигнорировала его вопрос.
– Значит, мы разводимся. Квартира твоя, мне следует немедленно освободить жилплощадь, я правильно понимаю? – деловито спросила она.
– Хочешь меня зверем каким-то выставить? – возмутился он. – Ну не прямо сегодня…
– Переночевать можно, значит. Спасибо. Но я не стану.
«Все в жизни Эммы пойдет наперекосяк, станет плохо», – вспомнилось ей. Вот она – последняя капля. Работа, карьера, личная жизнь и даже женское здоровье – во всем она потерпела крах.
Вскоре Эмма вынесла в прихожую большой чемодан и две сумки.
– Мы много чего совместно покупали. Если что-то хочешь взять сейчас или после, скажи, – с удовольствием сознавая собственное благородство, произнес Вадик.
Что ж, счастливые люди часто великодушны.
– Спасибо. Ничего не нужно, – ответила она и вышла из квартиры.
Хотела пожелать ему всего хорошего, но язык не повернулся.
Такси подъехало быстро, пожилой мужчина, сидевший за рулем, помог загрузить вещи в багажник.
– Не на вокзал, с вещами-то? А куда тогда, к маме? Муж выгнал?
Он хотел пошутить, думал, это остроумно. Эмма ответила без тени улыбки:
– Да, выгнал. У него другая женщина. Но я не к маме.
Таксист прикусил язык и больше не произносил ни слова. Поездка была довольно долгая, за город. Адрес Эмме дала мама, еще днем, хотя дочь не думала, что потребуется, еще и так скоро. А вот потребовалось.
– Вот нужный вам адрес, приехали, – проговорил таксист.
Эмма поблагодарила, вышла из машины. Такси уехало, и она осталась на незнакомой темной улице, с вещами, перед домом, в котором жила ведьма (если в такое можно поверить). Дом был добротный, обнесенный высоким забором, в окошках горел свет.
Эмма вздохнула. Что за дикая, сюрреалистическая ситуация? Приехала к черту на кулички, к женщине, которую в глаза не видела, на основании рассказа мамы о событиях тридцатилетней давности!
«Вызови снова такси и уезжай. Поживи у мамы, все как-нибудь утрясется, наладится», – посоветовал внутренний голос.
Вместо этого Эмма нажала на кнопку звонка. Услышала трель вдалеке. Потом дверь дома отворилась, на пороге показалась темная фигура.
Сердце Эммы забилось. Сейчас ее спросят, кто она такая, зачем явилась без приглашения на ночь глядя. И что отвечать?
Но хозяйка дома не задала ни одного вопроса.
– Вот ты и пришла, – сказала ведьма, отворяя калитку и пропуская гостью во двор, – заждалась я уже. Ого, прямо сразу с вещами? Правильно, так и надо.
И на душе у Эммы стало мирно и спокойно.
Она пошла к дому, думая о том, что теперь находится на своем месте.
Так и родилась новая ведьма.
Машину Виталий решил не брать. На самом деле, если не врать себе, никакого решения не потребовалось: оно было принято за него. Сесть за руль в его состоянии невозможно. И машину лучше продать: хоть какие-то деньги появятся. В их положении, когда каждая копейка на счету, это немаловажно.
Такси прибыло вовремя, и водитель, к счастью, попался не из болтливых. Молча рулил, не лез с разговорами, и Виталий погрузился в размышления, воспоминания, мысли о будущем, и были они такими тяжелыми, что лучше бы, пожалуй, водитель трепался, не закрывая рта, всю дорогу.
Началось все около двух месяцев назад, в конце лета. Они с Кариной вернулись из отпуска, с моря – загорелые, довольные и вместе с тем огорченные перспективой погружения в рабочие будни. В общем-то погружаться требовалось только Виталию, потому что Карина, выйдя замуж, с облегчением оставила ненавистную работу в магазине (где они и познакомились, кстати).
Виталий включил компьютер. Срочности не было, но, если честно, он соскучился по нему: все-таки профессию программиста выбирал по зову души. И, глядя на экран, обнаружил, что буквы и цифры расплываются.
Поморгал, закапал лекарство. Вроде бы помогло, Виталий успокоился, но вечером, когда они с женой смотрели фильм по телевизору, картинка снова стала расплываться.
В последующие дни все повторялось: то зрение было нормальным, то вдруг опять он видел перед собой пятна вместо четкого изображения. Виталий пытался не обращать внимания, но проблема тревожила: при его профессии требовалось хорошее зрение. Однажды неожиданная расфокусировка (как он назвал это) случилась во время совещания, и начальство было недовольно его заминкой.
– К доктору схожу, записался, – сказал он жене, стараясь говорить небрежно, чтобы не волновать ее понапрасну.
– А что такое? – спросила она, трепля за ухом их лабрадора Люка, которого обожала.
– Нужно зрение проверить, – ответил Виталий, – временами стал плохо видеть.
Карина не придала значения, не поняла, что это может быть серьезно, улыбнулась и сказала:
– Конечно, проверь. Мы с тобой не юные, через год тридцать, но для старческой дальнозоркости рановато.
