Андроид подчинился. Когда устройство исчезло, тра-цет повернул лицо к гостю.
– Приходи через три дня. Мы будем ждать.
В резиденцию Ретт вернулся в прекрасном расположении духа. Подобное воодушевление он ощущал, например, когда удавалось провернуть особо сложную кражу для какого-нибудь заказчика.
Позвонила Айрия, предупредила, что придёт. Завершая сеанс связи, Ретт ухмылялся. Такого замечательного дня в его жизни давно не было.
Вечером она протянула ему накопитель. Снова что-то нужное для Вергилия. Андроид вставил устройство в разъём за ухом и стал ждать, пока данные загрузятся в его блок памяти.
Сквозь опущенные ресницы он смотрел на поправляющую локоны Айрию. Он всегда делал вид, что сосредоточен на загрузке файлов, пользуясь возможностью не сводить с девушки взгляда. Он вспомнил их первую встречу. В баре «Синий огонь» Айрия была живой, смеялась, говорила. Такой же она была и в «Бриллиантах», и на космической станции. Ей даже не приходилось играть – она просто была собой.
– Готово, – Ретт протянул ей накопитель.
Девушка тут же избавилась от него, швырнув в утилизатор.
– Спасибо.
Она потёрла виски, закрыв глаза. Её скулы были бледными, на них выделялись крошечные пигментные пятнышки. Намеренно оставила она эти изъяны или, наоборот, попросила пластического хирурга добавить их в структуру кожи?..
– Ты устала?
– Много работы, да ещё этот шпионаж для Вергилия отнимает уйму сил. Как только не приходится изгаляться, чтобы меня никто ни в чём не заподозрил, – она вздохнула.
Ретту захотелось помочь. Пригласить её куда-нибудь? Она посмеётся над ним. Айрия – настоящая, а он просто подобие, суррогат человека. Девушка хорошо к нему относилась, но вряд ли он ей нравился. Да и вообще, с чего он решил, что она одна? За грудиной неприятно кольнуло новое, незнакомое прежде чувство.
Слова сорвались с языка, прежде чем он успел подумать:
– У тебя кто-нибудь есть?
И едва сдержал стон досады. Каким же бредом была набита его голова! Как же неловко! Он ждал смеха Айрии, но она посмотрела на него и просто улыбнулась.
– Почему ты спрашиваешь?
Самое лучшее сейчас придать голосу твёрдость, а взгляду беззаботность.
– Просто если у тебя кто-то есть, почему он не поможет тебе развеяться?
Кажется, прозвучало убедительно. Ретт смотрел девушке прямо в глаза, давая понять, что вопрос был задан из любопытства.
– Нет, – покачала головой Айрия, – я одна. Некогда особо. Я много работаю над проектом, он – вся моя жизнь. Да и дело Вергилия, сам понимаешь.
– Дело Вергилия… Расскажи мне, как ты на него вышла?
Девушка молчала. Потом вздохнув, ответила:
– Печальная история.
– Если не хочешь, не нужно, – тут же сориентировался Ретт.
– Почему же? Ничего, всё в порядке. Человек, которого я любила, был его агентом. Сначала я ничего не знала, но потом он рассказал мне. Объяснил, что Экстремум губит себя, и его надо спасать, иначе мы потеряем всё. Он был таким энтузиастом! Я слушала и понимала, что он прав, что я раньше не замечала происходящего вокруг. Он открыл мне глаза. Я поняла, что хочу помочь защитить Экстремум и его жителей. Мы стали вместе работать на Вергилия.
Ретт слушал историю замерев. Ни один мускул в его лице не дрогнул. Кончики пальцев начали неметь. Он не почувствовал даже движения собственных губ:
– Что случилось с этим человеком?
Чутьё подсказало, что этого вопроса Айрия ждала.
– Его поймали. И казнили за предательство. А я смотрела.
Ретт шокированно уставился на неё.
– Таков порядок, – объяснила она совершенно спокойно, – за преступления настоящих судят очень строго: смертная казнь, которую демонстрируют всем, чтобы было неповадно… И никто не имеет права отвернуться или закрыть глаза. Я не могла не смотреть. Это бы означало выдать и себя.
Андроид не верил своим ушам.
– Как же ты это пережила?
– Не поверишь – дала волю эмоциям. Все думали, будто я рыдаю из-за того, что мой возлюбленный предал меня и Экстремум. Мне удалось убедить их в этом. Любовь к обществу и его порядкам всегда должна быть в нас сильнее, чем друг к другу.
– Прости, я не думал, что…
Она махнула рукой.
– Я же сказала, что всё в порядке. Не бери в голову. Всё, что я потом могла, это просто продолжать наше дело. В память о нём. Он хотел защитить наш город, разве я могла не исполнить его мечту? Потом боль утихла, и это отчасти вошло в привычку, – она сцепила кисти в замок и положила на них подбородок, а локтями упёрлась в поверхность стойки. – Это событие научило быть осторожной. Меня ведь тоже подозревали в сговоре. Он сумел убедить судей, что я ни при чём и ничего не знала.
Девушка выдержала небольшую паузу, потом продолжила:
– Но моей семье этого оказалось недостаточно. Недостаточно того, что он умирал, а я это видела. Они решили, что я бросаю тень на их имя. Они отреклись от меня.
Ретт молчал.
– Мне пришлось уехать подальше, перебраться в этот сектор. Родители и сёстры живут на противоположном изгибе кольца, я их с тех пор никогда не видела. По законам настоящих я не могу отказаться от имени своей семьи, хотя с радостью бы это сделала.
– Чёрт, Айрия…