– Но зачем? Я бы и так полетел. Но всё может быть, он ведь никогда не расскажет тебе о своих замыслах. Как бы там ни было, я теперь хочу увидеть это место. Как ты думаешь, что это? Действительно рай?
Айрия вздохнула:
– Я ни в чём не могу быть уверена. Любая легенда строится на некой правде. Возможно, что рай в нашем представлении действительно существует. А может быть, он вовсе не то, что мы о нём думаем. А ещё вероятно, что его нет. И координаты эти – обман и попытка заманить Верга в ловушку.
Ретт посмотрел на неё с тревогой. О таком повороте он не думал. Айрия, заметив его взгляд, покачала головой:
– Ты же не думаешь, что Вергилий настолько глуп, недальновиден и сломя голову бросится туда?
Андроид покачал головой.
– К тому же с «Афелием» будут боевые шаттлы колоний.
– Знаешь, вот за Вергилия я совсем не переживаю, – улыбнулся Ретт.
Девушка положила голову ему на колени. Вид у Айрии был безмятежный и беспечный.
– А что ты думаешь насчёт Гмар-Тиккуна? Что это?
Она пожала плечами.
– Я не знаю и не хочу знать, потому что мне он не нужен. И мне всё равно, что это.
Андроид кивнул. Ему, собственно, тоже было всё равно. Он разделял позицию девушки. Айрия резко выпрямилась и обняла его, прижимая его голову к своей груди. Ретт закрыл глаза, растворяясь в её запахе и тепле.
Оказалось, что Ретт совершенно отвык от обстановки «Афелия». Шум голосов и гул двигателей корабля, белковая масса вместо еды (даже не выращенное на биоферме мясо!) и общественные гигиенеры раздражали. Он уже жалел, что согласился на этот полёт, и хотел поскорее вернуться на Экстремум. А ещё здесь не было семейных кают, и Ретт с Айрией ночевали отдельно друг от друга. Из-за помощи команде «Афелия» они стали видеться реже, но очень дорожили минутами, проведёнными вместе. Девушка успокаивала, что совсем скоро они вернутся на Экстремум, и Ретт ей верил.
Они летели на планетоид под названием Синтея – именно там, по информации от агента, на Экстремуме находился Гмар-Тиккун.
Вот только через несколько дней после того, как шаттл доставил их на корабль, Айрия попросила Ретта помочь отнести Кариад на мостик к Вергилию. Синекожий капитан широко улыбнулся, показав два ряда синих клыков. Он схватил ладонь андроида и долго тряс, благодаря Ретта за помощь. Тот отвечал вымученной улыбкой.
Наконец, обмен любезностями был закончен, и Айрия активировала Кариад. Они немного побеседовали с ней, Ретт в разговоре не участвовал. Несколько раз он ловил на себе взгляд механических глаз. Но первый разговор был недолгим, чтобы не утомлять «новорождённую личность».
Всё путешествие до Гмар-Тиккуна должно было продлиться около недели. На корабле царило воодушевление, и атмосферу всеобщей радости Ретт буквально ощущал кожей. Члены команды часто улыбались и смеялись.
Периодически кто-то из них пускался в рассказ о том, чего он ждёт от райской жизни. Другие подхватывали, наперебой начиная рассказывать о своих мечтах и желаниях. После работы в общих каютах люди Вергилия часто закатывали шумные вечеринки, а капитан закрывал на такие нарушения дисциплины глаза: у команды редко были действительно стоящие поводы для радости.
Вергилий не собирался портить им настроение, сам пребывая в прекрасном расположении духа. Улыбки и радость как будто освещали корабль мягким серебристым светом, и даже его коридоры не казались больше такими тёмными.
Предвкушение было заразительным, и Ретт чаще стал ловить себя на мысли о том, что тоже раздумывает над своей дальнейшей судьбой в Гмар-Тиккуне. Что его ждёт? Узнает ли андроид там, кто же он на самом деле? Наверняка, если каждый получает в раю то, о чём мечтает.
Всё это время андроид помогал Лайт и её техникам. Он сдерживал ухмылку: когда-то они учили его, теперь он учит их. На лице девушки часто расцветала мечтательная улыбка. Как-то раз во время перерыва Ретт спросил:
– И о чём же ты думаешь? Что хочешь получить в Гмар-Тиккуне?
Лайт закрыла глаза. Посмаковав свои мечты, она взглянула на андроида.
– Семью, в которой бы все любили и заботились друг о друге. Я всегда хотела такую. Чтобы отец не был гвардейцем, а мы с братом и сестрой были настоящими друзьями.
Лайт отвернулась, пряча выступившие на глазах слёзы. Ретт взял её за плечо в жесте поддержки. Несмотря на свой пост на «Афелии», она была, по сути, ещё ребёнком, ведь только недавно девушке исполнилось двадцать. В среде настоящих такие люди считались ещё подростками. Неудивительно, что Лайт мечтала о том, чего с самого детства была лишена.
И хотя Ретта всё ещё раздирали сомнения насчёт реальности рая и идеальной жизни в нём, он поддерживал друзей как мог.
– Ты обязательно обретёшь родных и любимых, – сказал он Лайт, а она внезапно прильнула к нему и крепко обняла.
В этом жесте не было страсти или выражения симпатии со стороны женщины к мужчине. Лайт обнимала его как дорогого друга, крепко и горячо, а он с улыбкой гладил её по светлым волосам.