Деймон, Нелла и Трей тоже часто делились своими мечтами. Нелла больше всего хотела увидеть дочь, с которой её разделили много лет назад в одной из чисток. Её дочь на тот момент ещё была настоящей, а сама Нелла уже носила киберимплантаты. Она не смогла приобрести идентификатор и оказалась вне закона, попав под чистку. Куда забрали девочку, Нелла не знала. Она пыталась искать ребёнка, но всё оказалось тщетно.
– Она всё ещё периодически плачет по ночам, – сказал как-то Деймон Ретту, – и так и не завела новую семью. Хотя я ей не раз предлагал…
После этих слов боец ушёл в свои мысли, и андроид без лишних рассказов понял, чего от Гмар-Тиккуна хочет Деймон.
Трея же Ретт как-то застал в группе других киборгов, чьи конечности были заменены имплантатами. Трей под одобрительные возгласы рассказывал о том, что хочет вновь обрести органические ноги.
– Бегать на своих двоих! – кричал он, выбрасывая в воздух кулак.
Остальные шумно поддерживали его.
А вот Вергилий, пожалуй, был единственным, кто не рассказывал о своих мечтах вслух. Впрочем, все и без того знали, чего он желает больше всего на свете: вновь обрести свой мир и народ. Как-то раз Ретт проходил мимо его покоев, дверь в них была приоткрыта. Сквозь щель в створках мерцал слабый свет от голографической проекции в виде аккадской женщины и двух детей: высокой девочки и маленького мальчика. Они неподвижно замерли на фоне дома, напоминающего наполовину вкопанное в землю яйцо. За спинами женщины и детей виднелись другие аккады, но эти трое всё же были центром композиции.
Вергилий стоял перед проекцией на коленях, уперев кулаки в пол. Ретту стало не по себе от созерцания этой слишком личной, даже интимной картины. Он отвернулся и бегом бросился прочь.
Во время полёта андроид часто проводил свободное время со старыми друзьями, Лайт, Деймоном, Треем и Неллой. Он познакомил их с Айрией, и они тепло приняли девушку в свою компанию.
Сама настоящая почти не помогала на корабле, большую часть времени проводя с Вергилием, Кариад и Широй на мостике корабля либо в покоях капитана. Они учили механическую девушку, подолгу общались с ней, Айрия наблюдала за её развитием и тем, как новая форма жизни привыкала к окружающему миру. О планах капитана на Кариад Ретт ничего толком не знал. Впрочем, его мало интересовала дальнейшая жизнь механической девушки.
Из-за отсутствия семейных кают Ретт и Айрия были вынуждены встречаться на смотровой палубе. Члены команды появлялись там редко: утомлённые многочасовой работой на корабле, они предпочитали расходиться по каютам и ложиться спать.
Случалось, что Айрия и Ретт просто сидели на смотровой палубе, вполголоса разговаривая о чём-то и глядя в бездонные пучины космоса сквозь панорамный иллюминатор.
– Как Кариад? – спросил однажды Ретт, беря ладонь Айрии в свою.
– Приспосабливается, – ответила девушка. – Это существо просто невероятно! Когда я создавала её, даже не думала, что робомат станет для меня чем-то настолько особенным.
– Как твоё собственное дитя, – с улыбкой проговорил Ретт, а вот Айрию его шутка внезапно заставила задуматься.
– Ведь правда, – согласилась она, – я и не думала раньше о Кариад в таком ключе! А ведь сначала я её создала, а теперь учу и воспитываю.
С толикой сожаления Ретт подумал о том, что у них с Айрией никогда не будет своих детей – он был стерилен, как и все андроиды. Были, разумеется, способы обойти это ограничение с помощью тонких генетических манипуляций, баснословно дорогих и сложных, но об этом рано ещё было говорить.
Ретт слушал в ту ночь, как Айрия рассказывает про механическую девушку, и просто наслаждался звуком её голоса и энтузиазмом, который заражал его самого. Несколько раз втроём они гуляли по кораблю, и андроид неизменно замечал, что Кариад будто смущается, если он рядом. Она отводила взгляд или, наоборот, смотрела на него во все механические глаза, если думала, что андроид не видит этого. Он списывал это на незрелый интеллект робомата и лишь тихонько усмехался.
Иногда, если Ретту и Айрии хотелось уединиться, они приносили с собой на смотровую палубу термоодеяла. Ретт подключался к «синтетике» «Афелия», запирая входные створки и выключая камеры наблюдения. Он временно менял коды доступа, чтобы кто-нибудь случайно не вздумал открыть двери или включить камеры. И на всю ночь смотровая палуба принадлежала только им, а они принадлежали друг другу.
Андроид не исключал, что члены команды и Вергилий знают об этих встречах, но никто ничего не говорил. Бывало, что они, накрывшись термоодеялом, засыпали в объятиях друг друга, а случалось, что Ретту сон не шёл. Тогда он лежал, глядя поверх кудрявой копны Айрии на проносящиеся мимо далёкие звёзды, думая о том, что Гмар-Тиккун ему не нужен: свой рай он держит в руках с тех самых пор, как девушка призналась ему в любви.