Некоторое время висело молчание, прерываемое обрывками разговоров вокруг. Стучали тележки, шуршала полицейская рация, хлопали двери. Скрипел дорожный знак у поворота на склад, роняя проржавевшие капли, словно слезы старости. Кира несколько минут смотрела на него, чувствуя внимательный, плотный взгляд маршала. Не давящий, но не отпускающий. Как магнитный браслет, вроде тех, что она катала в машине. Не мешает, но и за разрешенный периметр не выпустит.
— Зачем?
— Нужно.
— Сделаю, — уронил Холл скупо. — Но ему это не понравится.
— Ему так будет лучше.
— Ладно. Что у тебя?
— В контейнере среди вещей — ящики с оружием и документами погибших военных. Документам приделал ноги получатель груза. Он ранен, но на вампире быстро заживет, так что вам эта информация ничем не поможет. Пробивать стволы тоже бесполезно. По бумагам они, скорее всего, до сих пор числятся в арсенале на какой-нибудь базе. Перевозку организовало и оплатило иллинойсское общество поддержки ветеранов. В контейнере, по бумагам — вещи погибших в Ираке солдат, по — факту оружие. Вывод напрашивается сам собой.
— Контрабанда. Что по трупам?
— Один мой, второго мы с Шинкс сделали вместе.
— Вампир? Его нет в базе. Тебя, кстати, в ней тоже нет.
— Я гражданка Болгарии, с чего бы мне быть в реестрах США?
— Ты вообще-то в США находишься.
— Жалею об этом каждый день. — Она глубоко затянулась.
— Что так? У Камеро ствол заржавел?
Кира выпрямилась и уставилась на маршала снизу вверх.
— Ты никогда не думал, что я из команды ушла из-за твоих идиотских шуток?
— Нет. Я думал, что ты сбежала как последняя дура. Он ведь заявление о переводе на стол Дугласу положил, хотел все по правилам сделать, — сказал Холл, краем глаза отслеживая передвижения Рейфа.
— И что Дуглас? — Из глубины удивления вопрос прозвучал как-то тускло.
— Сказал, что он кретин, и нехрен гробить семью из-за рабочей интрижки.
— Умный мужик.
— Да уж, не дурак. Что по списку?
— Глухо все по списку, — вздохнула Кира с трудом переваривая новую, но безнадежно опоздавшую во времени информацию. — Заказные убийства не отследить.
— Это я и сам знаю, но ты знаешь больше, чем говоришь. Дай что-нибудь.
— Совет дам, — хмуро буркнула Кира, отбросив окурок в лужу. — Сливайся нахрен из этого расследования, бери свою дуру-напарницу и валите куда-нибудь в Канзас, растить кукурузу.
— Из меня хреновый фермер.
— Труп из тебя тоже будет хреновый. Гроб придется заказывать неформатный. Это дорого.
Холл долго молчал. Изучал ее, словно искал что-то под кожей. Что-то такое, что она когда-то давно от него спрятала и забыла, но он помнил и хотел найти.
— Сколько тебе лет, девочка-ложь?
— Много.
— Я умею считать.
Маршал скривился в насмешливой улыбке, но Кира видела, что он серьёзен и паяцем прикидывается по привычке. Цена информации, которую он хотел получить, не была высока, однако сказывалась застарелая паранойя и привычка скрывать прошлые жизни. Притворяться кем-то другим, хоть прежние черты и пробивали новые шаблоны.
— Погугли Бахчисарайский мир, — сказала Кира нехотя вспоминая горькую юность. — Оттуда и посчитаешь.
Холл потемнел. С минуту Кира гадала может ли густо-черное лицо маршала стать еще темнее или это игра света и уставшего сознания. Потом — мог ли он знать историю Крымского полуострова достаточно хорошо, чтобы помнить год подписания Бахчисарайского мира, и как теперь распорядится этой информацией.
— Ясно, — изрек Холл так и не заглянув в поисковик.
— Что ясно? — бухнул Рейф, появляясь из-за спины маршала.
— Что ты в этой пиявке нашел, — вернулся Холл в образ глумливой скотины.
— Пошел ты, — отмахнулся Рейф скорее привычно, чем яростно.
Легко подвинул его — высокого и широкого — и одарив Киру хмурым взглядом велел:
— Руки.
Она протянула руки запястьями вверх.
— Поедешь с нами в бюро, — безапелляционно заявил Рейф, снимая с нее наручники.
— Не хочу.
— Да мне плевать чего ты хочешь — рявкнул он, дергая ее на себя за левую руку.
Плечо полыхнуло болью. Кира зашипела и вывернулась, сквозь зубы обложив федерала испанским матом. Тело словно ждало этого рывка, этой последней мелочи, которая сломает выстроенную пирамиду выдержки, превратив ее из собранной наемницы в мятую салфетку. Усталость, недосып и разочарование вели партию, аккомпанировала им боль в плече и пояснице. Калейдоскоп мерзких ощущений полировало давящее чувство в мочевом пузыре, порождающее желание бросить все и поискать туалет.
— Почему не сказала, что ранена?! — разъярился Рейф пуще прежнего.
— Потому что ты орешь не затыкаясь!
— Дай посмотрю.
— Отвали, — Кира прислонилась лбом к холодному металлу машины.
