— В таком случае почему вы здесь?
— В Чикаго хорошая коллекция импрессионистов.
— Не думал, что вы действительно интересуетесь живописью, — отозвался он скептически.
— Прочла про твою помолвку. Поздравляю.
Он фыркнул и усмехнулся, впервые немного напомнив себя привычного.
— Весьма тронут, что вы нашли минутку сказать это лично.
Она формулировала вопрос об антивампирских волнениях, но он опередил ее:
— Кира, не утруждайте себя поиском светского повода, — тон у него получился одновременно издевательским и досадливым, словно он не определился в своем отношении к ней. — За время, прошедшее с нашей последней встречи, вы не интересовались ни событиями в моей жизни, ни событиями в штате. Это не личный визит.
Слушая, она невольно задумалась, под чьим влиянием Доминик освоил сложнейшее искусство прямолинейности.
— Зачем вы здесь?
Она вздохнула. Если сеть вампирских наемников, путешествующих по миру по документам погибших солдат раскинулась под его крылом, он скорее сжует свой галстук, чем признается в этом ей. Если он не имеет к ним отношения, любые попытки расследования вновь взбаламутят то болото, успокоить которое едва не стоило ей жизни. Она потерла пальцами переносицу, пытаясь подобрать альтернативу вопросу, не хочет ли он в морду, но это было слишком брутально даже для нее, кроме того, здорово отдавало угрозой. Доминик с видимым удовольствием наблюдал за ее затруднениями. Заботливо подлил чаю, едва коснулся кончиками пальцев ее руки, когда она автоматическим жестом взяла чашку.
— Вы так мучительно подбираете слова, — мурлыкнул довольно. — Неужели вас так затрудняет простое признание в любви?
Кира застыла, широко распахнув глаза. В лице вампира отчетливо читалась уверенность в собственной неотразимости, и на миг она даже поверила, что ему могла прийти в голову такая фантастическая версия, как любовное признание. Однако реалистичность такого предположения критики не выдерживала. Доминик мог быть самовлюбленным сердцеедом, но идиотом он не был.
— Это самое феерическое объяснение моего визита или есть пострашнее?
Он бархатно рассмеялся.
— Любопытно было бы узнать, почему симпатию ко мне вы вносите в список пугающих событий, но у меня довольно плотный график. Не стану повторять свой вопрос дважды.
Кира снова вздохнула. Минутка ироничного юмора слегка разрядила обстановку, но им обоим нужны были ответы. Тянуть время и дальше не имело смысла.
— Тебе о чем-нибудь говорит имя Джозеф Бирн?
Доминик покачал головой, и Кира уставилась на него с изумлением, не ожидав такой быстрой капитуляции. Через минуту он снисходительно пояснил, что не припоминает такого среди своих знакомых, и до нее дошло, что она опять приняла американское отрицание за болгарское согласие. Мысленно выругавшись, перешла в категорию вопросов попроще.
— Что ты можешь сказать об Обществе ветеранов Сыны отечества?
— Ничего.
— Странно, — в ее тоне запел недоверчивый сарказм. — Оно второй год живет и процветает на деньги “Чистого доверия”, в помещении, которым владеет «DL Corp».
— Я не слежу за всеми делами лично, — Доминик равнодушно пожал плечами. — В корпорации существует отдел по связям с общественностью и отдел социальных программ.
— За последнее время твой фонд вбухал в это общество треть годового бюджета Албании, — отмахнулась Кира от объяснения. — При этом Американское Общество Ветеранов их деятельность финансирует ничтожно мало, а Министерство по делам ветеранов и вовсе отмазалось наблюдательской должностью. Подозреваю, исключительно бумажной. Интересы ветеранов мощно лоббирует сенатор Тэмми Дакворт, подполковник в отставке, состоящая в многолетней дружбе с губернатором штата Джорджем Метисоном. По чистой случайности твоим будущим зятем.
— Вы меня в чем-то обвиняете?
— Поверь, когда я буду обвинять, ты это сразу поймешь.
— Когда?
Кира испытала потребность закурить, но удовлетворилась тем, что допила остатки чая и резче, чем нужно, поставила чашку на столик.
— То, что я сейчас изложила, выясняется при внимательном чтении открытых источников за три часа. Представь, что я найду под этим благочестивым фасадом, если копну поглубже?
— Вы мне угрожаете, Кира? — голос Доминика сделался опасно-вкрадчивым.
— Ты знаешь, как я угрожаю.
— Полагаю, и вы знаете, что такой стиль переговоров может иметь неприятные последствия.
— Дипломатические реверансы никогда не были моей сильной стороной.
— О, прекрасно помню вашу любовь к силовым решениям.
— Что еще ты помнишь? — воспользовалась Кира возможностью прояснить географию событий.
— Достаточно, чтобы иметь убедительные аргументы против ваших обвинений. — Она заметила только росчерк цвета, мелькнувший по кабинету. — Ваши домыслы любопытны, но я бы с бо́льшим удовольствием выслушал чувственные признания, — губы вампира коснулись ее шеи за ухом.
— Лицо трещинами пойдет.
Доминик вернулся в кресло и уселся там с видом человека, ведущего непринужденную беседу о техниках пуантилизма. Даже пиджак расстегнул, придавая себе расслабленный и неформальный вид.
