Дальше я слушать не стала. Спустилась вниз, проследила за тем, как спящих д´айрри перенесли из комнаты в экипаж, причём очень аккуратно, словно хрупкие предметы, которые нельзя разбить и повредить раньше времени. С пленными залез Айгерри и один из его здоровяков, лишив меня возможности ехать внутри. На козлах тоже не оказалось места – кучер был раза в два толще Бэрка. Недолго думая, я взлетела на крышу кареты – не слишком удобно, зато обзор хороший, а тряску я как-нибудь переживу. В конце концов, заклинание применю, вряд ли недомаг Айгерри его почувствует.
Пока мы ехали по улицам Браза, я приглядывалась к спутникам. Выглядели они одинаково грозно – рослые, физически развитые, и арбалеты за их спинами покачивались не чета тому старью, которым Бунк снарядил Лиана. Молчаливые, суровые, сосредоточенные мужчины смотрели прямо перед собой, ни на что не отвлекаясь. Лошадей они подобрали себе под стать – могучих геу́рских тяжеловозов с короткими гривами и мохнатыми ногами. Такие жеребцы стоили не менее двадцати сойленов – это указывало на то, что культ не стеснён в деньгах. Да и из праздной болтовни Скоруса с Айгерри я поняла, что Мастер хорошо оплачивает работу своих подручных. Откуда берутся средства?
Мерзавцы, которых мы обнаружили год назад в Кимре, пользовались грубой силой и запугиванием. Своих жертв они похищали: платить по тысяче сойленов за каждого полукровку им было не по карману. Неужели на сей раз к культу примкнул достаточно обеспеченный и влиятельный человек? Но зачем? Те, у кого и так всё есть, обычно не рискуют положением ради сомнительного могущества. Приверженцев Поглощающего в Зуаре и Д´аарре казнили, в Сумэ их ждала пожизненная каторга, в Киэре – бессрочное заключение. Неужели кто-то настолько захотел стать магом? Получить власть над стихиями или долгую жизнь?
Экипаж тряхнуло. Мы выбрались за пределы столицы, потянулись яблоневые сады с непривычно тёмными стволами у деревьев – печальное напоминание о том, что ранней весной их владельцам было не до побелки. Сейчас мы проезжали места, где победно наступала армия Сумэ. То и дело попадались чёрные выжженные проплешины с остатками обугленных пеньков. Дорога, оттоптанная тысячами ног и разбитая сотнями колёс, раздалась втрое, превратившись в широкую ухабистую полосу.
Два месяца после окончания войны – слишком мало, чтобы жизнь стала прежней. Но уцелевшие яблони в положенную пору цвели, и завязи на ветках обещали богатый урожай. Бэрк прав: я воспринимаю произошедшее так остро потому, что это моя первая война. Если бы это зависело от меня, я сделала бы всё, чтобы она стала последней.
Лошади шли резво, к полудню мы уже проезжали Струг. Значит, упоминая Рох, Айгерри не шутил: к ночи он собирался проделать путь, на который другие отводили полтора дня. В таком случае за неделю мы достигнем предгорий. Где-то там, среди крошечных сёл, рассыпанных по горным долинам, конечная цель моего путешествия.
Останавливаться в Струге на обед Айгерри не стал, не желая терять время. Молчаливые сопровождающие покорно рысили следом, не проявляя недовольства. Я легла на спину и уставилась в небо: заклинание избавило меня от толчков и тряски, и можно было лежать, смотреть в синюю высь, ненадолго забыв о культе и обо всём на свете. Только я да тающая бездонная синева, без конца и без края.
Небо видело сотни войн, одинаково оплакивая и побеждённых, и победителей. Безграничное и беспристрастное, оно принимало погибших с обеих сторон.
Не стоит путать его терпение с равнодушием.
Через неделю наш небольшой отряд ещё засветло въехал в Рурк.
За все эти дни не произошло ничего, заслуживающего упоминания. Не считать же важным происшествием стайку мелких зерхов, которую охранники издали расстреляли из арбалетов, да пару обезумевших от голода упырей, развеянных при помощи амулета. Айгерри в предвкушении награды гнал без продыху, останавливаясь лишь на ночь в гостевых домах, благо за Рохом их сохранилось достаточно. Маги Сумэ пощадили эти места, не применяя огненных заклятий, армия прошла стороной, и путешественники каждую ночь наслаждались чистыми постелями и горячей едой.
Точнее, всё это было к услугам Айгерри и его людей. Мне приходилось довольствоваться ночлегами на конюшне или в пустующих комнатах, а поесть довелось только однажды, в То́руге, где гостевой дом имел отдельный обеденный зал. Под вечер туда набилось столько народу, что я спокойно сняла невидимость и отужинала. Конечно, я изменила облик, став смуглой немолодой зуаркой, каких в этом зале были десятки, хотя среди галдящей толпы переселенцев из разрушенных деревень легко спрятался бы авур, не то что женщина в неброской дорожной одежде.