Дух, опекающий Кефалию, относился к редкому и в какой-то мере уникальному "виду Духов", которые олицетворяли себя с женским ликом. Имя Духа владыки Кефалии после прихода в нашу реальность изначально звучавшее как Солос, сейчас произносилось как Солофия. Он никак не олицетворял себя в глазах смертных, не было у него своего искусственного культа. Поэтому наделенные талантом артэоны в своих картинах и скульптурах пытались сами придать ему облик. Этого Духа изображали в виде прекрасной девы с сияющими волосами, с нечеткими, размытыми чертами лица, с идеальным безупречным телом порой дополняя образ этого ангела положенными крыльями за спиной. Лишь в некоторых случаях самые смелые творцы позволяли себе попытаться воссоздать прекрасное лицо, которое должно быть у этого странного Духа, вернее богини. Также этот безумный в хорошем смысле Дух отличился тем, что подарил своим любимым артэонам самую настоящую звезду. В центре города на главной городской площади, там, где у большинства Духов демонстративно возвышаются их идолы, храмы или иные олицетворения искусственного лика созданного для глаз смертных, у Солофии возвышалась башнеобразная конструкция похожая на гигантский фонарь. На вершине этого гигантского фонаря обволоченная коконом из слоев затемненных защитных стекол сияла миниатюрная копия звезды из космических глубин. Сокрытая даже по ночам десятком рядов затемненных стекол Кефалийская звезда всегда освещала и согревала город. Благодаря собственному солнцу здешней достопримечательностью были белые ночи под звездным небом, отсутствовала потребность в другом ночном освещении улиц, за стены города никогда не проникала зима. Когда все вокруг засыпали глубокие снега в согретой собственной звездой Кефалии цвели сады и зеленели деревья.
Несущее Крегера армидейское крылатое чудовище начало снижаться к воротам. Возвышающаяся в центре города Кефалийская звезда в дневное время, накрытая рядами защитных темных стекол глушащих ее убийственный жар и свет, все равно сияла ярко, напоминая огромный фонарь почему-то непотушенный в дневное время. На севере за бесконечными долинами возвышались одинокие заснеженные горы, с запада шумела волнами Соленая Миля, на юге стеной растянулись леса Северной Половины. Здесь не было охраны или превратных стражей. Здешняя система управления городом "Кефи" зашевелив своим расположенным над вратами механическим оком, осветила мага лучом света, производя своеобразное сканирование. "Может уже пора меня запомнить", - недовольно бубнил Крегер, подняв руки вверх, пока луч света тщательно исследовал его. Ненавистный луч погас, отсутствие враждебности Крегера было установлено в сотый раз, ворота отварились.
Теплом своего Духа согретая как любовью матери маленькая тихая Кефалия была современным воплощением артэонской гармонии. Здешние девушки понятное дело были нежны, прекрасны и свободны, но странным было, что парни ничуть не отличались от них. На здешних мужчинах не лежала необходимость военной службы, Арвладу защищали воины Армидеи, СБК и других "приземленных" артэонских обществ. О войне здесь говорили как о чем-то невозможном и абсолютно неприемлемом, всячески осуждая любое насилие, и подобно первым артэонам предпочитали разумную смерть безумному ответному насилию. В таких условиях здешние мужчины стали погруженными в себя утонченными натурами, тянущимися к искусству, поэзии, следили за внешним видом и красотой. В этом артэонском обществе даже не было своей "Пещеры", желая поддаться веселому безумию, здешняя молодежь чаще всего отправлялась в Армидею, поэтому здешние ночи были пропитаны той же гармонией, что и дни.
Черной инородной фигурой Крегер шагал по белым миролюбивым улицам города под звездой. По мере отрезвления он все сильнее хромал на одну ногу, в отличие от большинства магов для которых посох был просто неотъемлемым атрибутом, частью образа, Крегеру он был действительно необходим. Опираясь на посох, все свои личные вещи, неся в потертом старом рюкзаке за плечами, маг, в голове которого трещал жуткий бодун, недовольно озираясь по сторонам, рассматривал всех этих "гомиков" и "принцесс" что попадались ему по пути. Сам того не заметив накинул на голову капюшон своего черного плаща, подсознательно пытаясь укрыться, изолироваться от нынешнего окружения контрастирующего с его наполненным привычной похмельной ломкой внутренним миром. Местные жители наоборот здоровались, всячески приветствовали старого вновь пришедшего к ним в гости мага, расступались перед его темной фигурой, улыбались вопреки его заметному недовольству.
