У меня, кстати, тоже пара карт подходила. Я в итоге положила ту, где человечек под стеклянным колпаком смотрит на волю, прижав ладони к стеклу. Тут Ефремов внезапно оказался чемпионом. У него была картинка, где пара молодоженов висит в птичьей клетке, а снизу сидит огромный кот и с интересом на них поглядывает. У Наташи тоже была хорошая, где один человечек спасает другого из пасти чудовища, но за нее проголосовал только Ефремов, а за него – все остальные.
Мы сыграли два круга, а потом Олина мама ушла на кухню, а мы стали просто рассматривать картинки. Оля достала одну, где был человечек в колпачке и со свечой. Он стоял внутри лампочки и светил.
– Вот эта картинка про меня, – сказала она.
Ефремов тогда достал человека-великана, который ел домá, и сказал, что это про него.
А я не знала, что сказать. Вообще-то знала: там была картинка, где панцирь от улитки, а в нем окошко с тюремными прутьями, поломанными, и кто-то оттуда сбежал. Мне всегда хотелось сбежать из себя, стать кем-то другим, интересным и клевым.
Но я постеснялась в таком признаваться, конечно. Нашла какую-то другую, где замок летел на воздушном шаре, и сказала, что вот она я.
– Еще можно гадать на этой колоде. – Наташа стала перетасовывать карты. – Задай какой-нибудь вопрос, – обратилась она к Логинову.
– Да тут все карты упоротые совершенно. Они все отвечают на вопрос, что я увижу, если укурюсь, – встрял Ефремов.
– Ну, – сказал Логинов, – пусть ответит, какая завтра будет погода.
– Не, так неинтересно, ты что-нибудь важное, философское спроси. – Наташа продолжала перетасовывать карты.
– Ну хорошо. В чем смысл жизни? – с фальшивой торжественностью спросил Логинов.
Поразительно! Наташа достала карту. На ней был дирижер, которого уже по пояс засосало в песок, но он, казалось, на это не обращал внимания и продолжал дирижировать хором птиц, которые сидели над ним на засохшем дереве.
– Ничего себе, – сказала Оля. – «И чем случайней, тем вернее!» Это же правда про смысл жизни, про призвание.
Там вообще много было таких философских картинок, но тут – такое попадание!
– А мне пусть покажет, как я проведу зимние каникулы, – попросила я.
Наташа протянула мне колоду, и я достала карту из середины. На картинке была пустыня, с неба на цепи свисал якорь.
– Круиз по пересохшему Нилу, – заржал Ефремов.
– Это путешествие на «Летучем голландце», – сказала Оля. – Я тоже хочу, пусть покажет мне, что… что люди обо мне думают!
Оля взяла карту – на ней шел по дорожке человек с дудочкой, а за ним летели всякие острые предметы: кинжалы, ножи и ножницы.
– Ой, – сказала Оля, – это Гамельнский крысолов на новый лад. Но на самом деле это не так. Карта мне льстит.
– Это «Федорино горе» на новый лад, видишь, за ним ножи и вилки сбежали, – пошутила я в стиле Ефремова, но Оле понравилось, она засмеялась.
И тут нас позвали пить чай. Наташа принесла свой фотоаппарат с каким-то огромным объективом. А я и не знала, что она фотографирует.
– Это для портретной съемки, – объяснила она.
– Телефон немного меньше места занимает, – заметил Ефремов.
– Ты ничего не понимаешь, – вступился Логинов. – Телефоном каждый дурак может. А это – искусство. У тебя пленка или цифра?
– Цифровой, конечно. Не такой уж я маньяк.
Наташа осталась ночевать у Оли. Мы с Машей никогда друг у друга не ночевали. Мы-то живем в соседних домах, было бы странно. Хотя прикольно.
Так что вышли мы с Логиновым и Ефремовым. Ефремов начал было картавить, изображая Олиного дедушку, но Логинов его сразу резко оборвал.
Было уже часов девять, быстро как-то время пролетело. Только что было так весело и легко, и не хотелось расходиться, и казалось, что все мы почти друзья. Но теперь опять непонятно, о чем говорить. Хорошо хоть Ефремов с нами. Или плохо.
– А я сюда на занятия ходила, – сказала я, когда мы шли мимо библиотеки.
– А я тут все детство тусил. У меня бабушка библиотекарша, работала тут. Она бы с ума сошла от восторга, если б увидела, сколько у Клея книг!
– У Оли!
– А?
– Ее Оля зовут! Достали уже со своим клеем, не смешно вообще. В первом классе, что ли? – рассердился Логинов.
– Да ладно, она не слышит.
– Да все она слышит! Она вот вообще думает в другую школу переходить. Потому что у нас в классе одни дебилы.
– Ой, ну и пожалуйста! Плакать не будем. Если она нас считает дебилами, чего приглашала?! – обиделся Ефремов.
– Да не нас! И вообще не считает. Она так не говорит. Но мы реально дебилы. Не понимаем, какой человек с нами учится.
Ефремов хмыкнул, а Матвей на него посмотрел свирепо. Сейчас подерутся, кажется. Я почувствовала себя лишней и пошла быстрее. Вот и метро уже. И тут я увидела его. Он лежал в грязи прямо у стеклянных дверей.
– Ой, смотрите, телефон! – я подняла его и вытерла бумажным платком, мне мама всегда напихивает их в карманы, вот и пригодился.
Ефремов с Логиновым закончили свой дурацкий спор.
Логинов протянул руку, повертел телефон перед носом.
– Вау, айфон! Последняя модель! Ни фига себе! Где ты его нашла?
– Да вот тут! – «Они что, совсем на меня внимания не обращали?!»
– Ну что, дяденьке милиционеру отдадим? – спросил Ефремов.
