Тем временем Наташа выложила у себя фотки во ВКонтактике со вчерашнего дня рождения. Там была одна классная, где мы все вместе. А еще была, где мы с Логиновым рядом за столом сидим, он смотрит в мою сторону, а я улыбаюсь. Я обычно ужасно получаюсь, а тут прямо отлично. Наташа действительно хороший фотограф. Я сразу сохранила себе на телефон. Потом смотрела на нее раз пятьдесят.
А мама опять сидела на кухне, вернее, сидела в телефоне и с кем-то оживленно переписывалась. Я теперь нервничаю, вдруг это с «ним». Почему-то она меня может спросить, с кем я говорю, а я ее – нет. Не знаю, что делать. Спросить у нее прямо? Она рассердится и все равно не скажет.
Что-то я забросила совсем свою геометрическую историю. Но тут столько всего в реале происходит! Не до историй.
Хотя у меня появилась одна мысль. Надо записать, пока не забыла. А потом Маше позвоню. Я устроилась с тетрадкой в кресле. В кресле приятней писать, чем за столом.
Кодима с детства умела копировать форму брата-квадрата. Гексорала это поначалу немного забавляло. Ему приятней было идти по улице с двумя детьми-квадратами, чем с амбией. Поэтому ей не запрещали это делать, хотя всячески наставляли, чтобы знала свое место.
Когда Кодима стала ходить одна, то часто этим пользовалась. Она замечала, что ее реже толкают на улице, если она идет в виде квадрата, быстрее обслуживают в магазине и вообще воспринимают всерьез, в то время как ее подружки амбии жаловались, что без взрослых им по улице ходить неуютно. Она попробовала научить их «держать форму», но они с возмущением отвергли ее предложение. Это же неприлично! Если тебя разоблачат, стыда не оберешься.
В школе она училась в смешанном классе и неплохо наловчилась копировать и другие фигуры. Хотя учителя делали ей замечания и даже жаловались на нее директору, если соображали, что она на самом деле не фигура.
В их классе как-то появился новенький, его звали Трисабон. Он был треугольником, но, в отличие от других фигур, держался робко, никогда не шпынял и не толкал в бок амбий. Кодиме он понравился. Она стала защищать его от грубоватых квадратишей и пятиугольников-задавак. Треугольники принимали его, но чувствовалось, что ему с ними тоже неуютно.
Кодиму посадили к нему за парту на географии. Он улыбнулся и немного подвинул свои вещи, чтоб дать ей место. Так вежливо из фигур по отношению к амбиям никто в их классе себя не вел. Конечно, Кодима могла и сама за себя постоять, но ей такая предупредительность сразу понравилась.
Они стали вместе иногда ходить из школы домой. Он восхищался, когда видел, как быстро и легко Кодима превращается на улице в квадрат. Но потом Трисабон сказал, что вообще-то ему нравятся амбии в своей текучей непостоянной форме. Они восхищают его. Их форма передает их настроение. Видно, что они живые и испытывают эмоции. А эти жесткие фигуры, которые всегда строго держат форму, его раздражают. Если твои контуры чуть-чуть дрогнули – это уже значит, что ты слабак. Это несправедливо и нечестно.
Кодима посмотрела на него с интересом. Она с детства усвоила, что быть амбией – это проклятие, недостаток, который надо скрывать. И тут вдруг кому-то это нравится!
Когда я закончила, было уже девять часов. Куда девается время, когда пишешь? Написала всего ничего, а день прошел! А еще алгебра на завтра!
После матики звонить Маше было уже совсем поздно. Неважно, завтра в школе же увидимся.
В понедельник я чуть не проспала. Даже опоздала на первый урок. У нас была сдвоенная алгебра. Прибежала, пока села, вникла, что происходит, не сразу заметила, что с Машей что-то не так. Я ведь ей так и не позвонила! На втором уроке дали самостоятельную. Обычно Маша меня всегда спрашивает, как решать. Она вообще соображает, надо сказать. Ей не надо все разжевывать, только намекнуть. А тут сидит – и ни слова. Я уже все написала, смотрю, а у нее пусто почти.
– Маш, тебе помочь? Смотри, – я пододвинула свой листок.
– Дин, не сбивай, я считаю, – Маша отвернулась, да еще листок собой прикрыла.
Ну ок. Мое дело предложить. Прозвенел звонок. Я сдала работу и вышла в коридор. Маша еще дописывала в классе. Я подошла к окну. На заднем дворе школы в снегу валялись чья-то одинокая перчатка и пакетик из-под сока. Ну сколько можно писать, на физру же опоздаем. Я заглянула в класс. Маши там не было. Ничего себе, я ее жду, а она уже усвистала!
Я прибежала в раздевалку за минуту до звонка и поставила рекорд по скоростному переодеванию. На физре я стою за Леной обычно. Почти в конце, ниже меня только Оля и Соня Потапова. А Маша – ближе к началу, за Маргошей.
После физры Маша тоже меня ждать не стала, но я подумала, что она к Слонову спешит.
