Потом был английский, я Оле рассказала историю про телефон. А она мне – что после нашего ухода они сели поиграть в «Диксит» с мамой и Наташей и, чтоб было интересней, стали брать случайную карту из колоды. Так эти случайные карты иногда подходили в тему лучше загаданной! Например, на ассоциацию «самопожертвование» у них из колоды вышел еж, который стрелял собственными иглами. Английский пролетел незаметно, я даже забыла, что Маша дуется. А мне ведь надо было еще объяснить ей про субботу, чтоб позвать есть пиццу. Хотя если дуется, значит, знает?
После последнего урока я наконец решилась:
– Маш, пойдем с нами пиццу есть? Я угощаю!
– В смысле? С кем с нами?
– Тут такая история… – я поняла, что про день рождения сказать придется. – Я в субботу у Оли была на дне рождения, и я… мы… телефон нашли…
И тут Машу прорвало:
– А сказала, что в гости с мамой! И трубку не брала! И обманула! А я все видела! У Наташи во ВКонтакте. Я бы тебя обманывать не стала, я, между прочим, не пошла бы без тебя ни на какой день рожденья! – Маша встала, сгребла свои вещи и, не глядя на меня, вышла из класса.
«Такая обидчивая, ну и пожалуйста, не я первая села со Слоновым!» Я никак не могла собрать ручки в пенал, они раскатывались во все стороны и падали на пол. «Тоже мне! Не пошла бы она без меня! Это несправедливо! Не хочет – и не надо! Дурацкие слезы, придется идти умываться».
Я поднялась в туалет на третий этаж. К счастью, там никого не было. Я включила воду. «Блин, теперь глаза красные. Почему у меня сразу такие дурацкие круги вокруг глаз?» В рюкзаке зазвонил телефон. «Звонит небось мириться. Да ну ее!» Я снова и снова поливала лицо водой, но оно не хотело принимать нормальный вид. Тут за дверью послышались голоса, и я скорей спряталась в кабинку.
Зашли две старшеклассницы, они обсуждали ЕГЭ и директора. Не знаю, что они там делали. Кажется, красились, но торчали там у раковин целую вечность. Самое глупое, что рюкзак я оставила под раковиной. И в нем опять зазвонил телефон.
– Э-э, у кого тут телефон?
– Это мой, я сейчас, – сказала я из кабинки и стала усердно спускать воду.
Я еле дождалась, пока они ушли.
«Блин. Я тут торчу, а меня там Логинов с Ефремовым ждут!» Я не стала смотреть на себя в зеркало, чтоб не расстраиваться, и побежала в раздевалку. Меня трясло, я никак не могла попасть в рукава своей куртки. Теплые лосины решила не надевать для скорости, и вообще они уродские. Ноги в ботинки – и бегом. На крыльце никого не было. Не было наших. Резвились какие-то младшеклассники. Я сбежала по ступенькам и посмотрела по сторонам. Куда они пошли? Вроде собирались в ТЦ у метро. Побежать? Догнать? Глупо бежать, раз не дождались. На улице было ужасно холодно. «Надо вернуться и надеть эти проклятые лосины, которые мама называет почему-то мерзким словом „рейтузы“. Все равно это все уже неважно». Я зашла в школу, долго сидела и грелась у батареи, но зубы всё стучали. Достала телефон из рюкзака. Три пропущенных вызова. Номер неизвестный. Ой, и сообщение от Логинова: Дин ты где? Идешь?
Звонили, значит. Не просто так ушли. Но все равно не дождались. Все из-за Маши!
Я зачем-то зашла во ВКонтакте и еще раз пересмотрела Наташины фотографии. Не хотелось уходить от батареи. Но нужно было домой. Если немного поныть, папа сделает мне капучино с пенкой или горячий шоколад. И если у него нет «аврала», то мы можем посмотреть с ним кино. Я натянула лосины – пришлось снимать и надевать ботинки – и вышла из школы. «Надо будет пройти по другой стороне, не там, где ТЦ», – подумала я.
На перекрестке я чуть не врезалась в Ефремова. За ним шел Логинов, улыбаясь чему-то в телефоне.
– А ты че не пришла? Мы тебя ждали-ждали. Такую тусу собрали.
– Что случилось? Нормально все? – Логинов только сейчас меня заметил.
«Вот, блин, замечталась о шоколаде и потеряла бдительность».
– Я, я… – «Ну не про Машу же рассказывать». – Я телефон потеряла, выронила где-то. Всю школу обегала, какой-то бдительный дебил его на охрану отнес.
– Нашелся? – спросил Ефремов.
– Чужой нашла, а свой потеряла! Ладно тебе, из-за телефона так расстраиваться! – Логинову, кажется, было правда неловко.
– Нашелся. У охранника.
– На, – Логинов полез в карман и протянул мне пятисотку и две сотенные бумажки: – вот твоя доля, сорри, что так получилось, я тебе сообщение написал.
Может, надо было гордо уйти, хотя они правда не виноваты. Наверное, это Ефремов звонил. Я взяла деньги и поскорей попрощалась. Судя по их сочувственным взглядам, вид у меня был не очень.
Я никак не могла попасть рукой в карман. Мне казалось, я смотрю на себя со стороны, как будто я маленькая точка на карте в телефоне, которая движется к дому и никак не доберется, а масштаб все увеличивается, и точка как будто стоит на месте и ни капельки не приближается. Еще чуть-чуть, завернуть за угол, помойка и три подъезда.
Когда папа открыл мне дверь, я сразу поняла, что кино не будет, и даже шоколада.
– Про хлеб мне никто вчера не сказал, яиц тоже нет, молока – один глоток! Я просил мне нормальный список написать, но твоя мама…
«Нет, только не в магазин! Только не сейчас!»
