Роуч небрежно провел не совсем прямую черту.
Тут Энтони Роуча отвлекли. Дверь в комендатуру рывком распахнули со двора. В комнату с ревом ворвался порыв ветра, взметнул сигаретный пепел в пепельнице и растрепал припомаженные волосы капитана. В комнату вошел высокий человек, с ног до головы в кожаной одежде, и с усилием закрыл за собою дверь, преодолевая сопротивление бури. Громко скрипя половицами, подошел он к письменному столу и, не поздоровавшись, бросил на стол перед капитаном курьерскую сумку, а потом уселся на скамейку у стены. Он вальяжно вытянул ноги и достал из-за пазухи трубку.
Ощутив, что его офицерская честь задета, Роуч внутренне вскипел. Однако Энтони Роуч не хотел этого показывать, а тщился не допустить фамильярности и сохранить чувство собственного достоинства, самообладание и видимость порядка, пусть даже избегая резких выговоров и преувеличенных жестов. Он сдул со стола разлетевшийся пепел, снова устремил взгляд на блокнот, а монолог, который до сих пор вел мысленно, продолжил вслух, делая вид, что в комнате больше никого нет.
– В-четвертых, вычеркиваем пленного индейца. – Он указал острием карандаша на люк в полу, который вел в подвал под помещением комендатуры. – Вот уже неделю парень, который там сидит, держит голодовку.
Человек в кожаном костюме, развалившийся на скамье у стенки, закурил трубку, передвинул ее в правый уголок рта, поймал муху, раздавил ее и тяжелым подбородком указал на переданные письма, словно веля Роучу поменьше болтать, а лучше заняться корреспонденцией.
Энтони Роуч невольно повиновался вновь прибывшему. Он расстегнул курьерскую сумку, потянулся за ножом для разрезания бумаг, аккуратно вскрыл конверты и извлек послания. Он внимательно прочитал письма, наморщил нос и разгладил один лист на дубовой столешнице, тем временем складывая остальные. Его бледные щеки окрасились румянцем.
– Приказ об освобождении! – прошипел Роуч.
– И кого это приказывают освободить? Неужели вот этого, в подвале? – показал большим пальцем на люк человек в кожаном костюме.
Энтони Роуч улыбнулся, одновременно раздраженно и злорадно.
– И приказ этот доставил мне не кто иной, как Красный Лис!
Человек в кожаном костюме вскочил со скамьи, бросился к Роучу и плевком отправил трубку на дубовую, слегка почерневшую от огня столешницу.
– Если бы я знал, что там, в письме!.. Черт бы их побрал, тупицы, стервятники! Хотят выпустить… – Он снова ткнул большим пальцем в направлении люка, – выпустить вот этого?
Роуч достал новую сигарету. Он очень нервничал и зажег ее только с третьей попытки.
– Ты же Красный Лис! Что ты орешь как младенец!
– Городские чиновники в высоких кабинетах наивны, хуже зеленых юнцов, и ничего не смыслят! – не унимался его собеседник. – А вот я знаю прерию и знаю того молодого индейца, что сидит сейчас у нас в подвале: он меткий стрелок, головорез, потомственный охотник, он одержим честолюбивым желанием сделаться вождем и отомстить! – С этими словами Красный Лис притопнул ногой.
Энтони Роуч наслаждался гневом своего подчиненного, поскольку это умеряло его собственную ярость. Он заговорил медленно, подчеркивая каждое слово:
– Ты ведь убил его старика, а не я.
– Зато ты, Энтони Роуч, приказал взять его в плен, когда он прибыл к нам парламентером! Если выпустить его еще раз, ты по ночам заснуть не сможешь от страха, Энтони.
Тут Роуч не выдержал и взорвался.
– У тебя была уйма времени его прикончить! – Он стряхнул пепел и снова овладел собой. – Приказ я обязан выполнить. Остальное – твое дело.
– К несчастью, не только мое, но и его. – Красный Лис попытался поймать еще одну муху, но не сумел. – Что ж, посмотрим. Но одно ты должен мне пообещать, Энтони Роуч: живым ты мне этого индейца из подвала не выпустишь. Понял?
Красный Лис снова подобрал трубку.
Роуч принялся играть карандашом, держа его слегка дрожащими пальцами.
– А ну, койот, веди себя как полагается. Пока капитан здесь я, а ты – никто. Вопрос закрыт. А сейчас сходи за Тобиасом.
Красный Лис шумно выдохнул:
– Но это в последний раз, больше я мальчиком на побегушках у тебя служить не буду. Война с индейцами окончена, я увольняюсь с поста скаута. В резервации заместителю заместителя агента требуется толковый переводчик, который сможет говорить с Неистовым Конем и его людьми на языке дакота, а при необходимости и метко стрелять. Я ухожу и забираю с собой Безносого Питта. Прощай, Энтони, счастливо оставаться в этой собачьей конуре за забором!
