Весь следующий день жители деревни провели в тягостном бездействии, снедаемые внутренней тревогой. Около полудня еще раз пришла весть, что отряд контрабандистов прибудет к вечеру. О том, кто скрывается под маской, гонец и сейчас не мог ничего сообщить. Четансапа еще не вернулся.
Шеф-де-Лу впервые попробовал было встать и немного пройтись, но не преуспел, а только разбередил раны. Вынужденный соблюдать покой, он поневоле только и делал, что курил да предавался всевозможным праздным мыслям, и в конце концов решил уговорить попариться Монито, которого не оттащить было от одеял и очага.
– А как у вас устраивают парную баню? – принялся недоверчиво выспрашивать Монито.
– Самым удобным образом. Пако Басерико принесут в парной вигвам и подвесят в корзине над разогретыми камнями. Горячие камни под ним станут поливать водой, пар поднимется в корзину и заставит Пако Бесерико хорошенько пропотеть. Это очень полезно для здоровья. Дакота принимают такую парную ванну, когда на охоте или на войне им целыми часами или даже целыми днями приходится лежать на холоде, под дождем и у них ломит все тело.
Монито задумался.
– А потом? – наконец спросил он. – Когда я пропотею? Эти женщины, змеи подколодные, вытрут меня как следует?
– В этом нет нужды. Басерико выпрыгнет из парного вигвама в ручей…
– Боже сохрани! Нет! Ни за что!
– Тогда в ручей тебя бросят…
– Я захлебнусь и утону! Я не умею плавать! Я не переношу холода! Это меня опять вознамерились убить!
Карлик внезапно повернулся к Шеф-де-Лу спиной и еще долго бубнил себе под нос что-то непонятное.
Делавар снова и снова дивился, глядя на Обезьянку. Казалось, в его тельце заключены две разные души, трусливая и алчная, и когда перед ним стоял выбор, неизбежно побеждала алчность. Иначе чем можно было объяснить, что он отважился на полное лишений и тягот путешествие в ненавистную прерию?
Кроме того, Шеф-де-Лу бросилось в глаза, что оружие везли в лагерь, еще не договорившись о цене. Это было против всех правил, ведь обычно при заключении таких сделок у индейцев требовали предоплаты. Что же замышляют торговцы?
После полудня пришла еще одна весть от разведчика, подтвердившая скорый приезд контрабандистов. Токей Ито приказал, когда прискачут контрабандисты, отдать им под склад оружия и жилое помещение большой вигвам Совета; в своем вигваме вождь собирался принять только человека в маске. Охранять контрабандистов, которым вождь лично обещал обеспечить неприкосновенность, Токей Ито назначил Хитрого Бобра, хорошо говорившего по-английски. Этому воину поручили также следить за тем, чтобы чужаки, помимо прочего, не проникали в вигвамы женщин и детей.
К вечеру напряжение делавара наконец достигло предела. Уинона и Унчида снова принялись жарить на огне бизонье мясо, чтобы тотчас по приезде угостить гостя. Они разложили в вигваме лубяные циновки, набили табачные кисеты и поставили миски. Токей Ито, проверив, как соблюдаются меры предосторожности в деревне, вернулся к себе в шатер. Когда он поднимал и откидывал полог вигвама у входа, Шеф-де-Лу успел заметить, что сумерки уже переходят в ночь. На деревенской площади зажглись маленькие костры.
– Скоро они приедут, – объявил вождь.
– А Четансапа уже вернулся? – спросил Шеф-де-Лу.
– Нет.
Тут деревенскую площадь огласил топот копыт стремительно скачущей лошади и тотчас же смолк.
Отбросив полог, в вигвам вождя вошел Четансапа. Глаза его горели, на лице читалось волнение, а может быть, даже и смятение. Он прошептал на ухо вождю несколько слов, смысл которых Шеф-де-Лу хотя и понял, но всю значимость и глубину которых, несмотря на смутные догадки и предположения, постичь не мог. Неужели такое было возможно?
Вождь в полной мере владел собой. И лишь пальцы, на миг судорожно сжавшие трубку, выдали, как поразило его полученное известие.
Четансапа поигрывал боевой дубинкой.
Токей Ито взмахом руки остановил своего воина.
– Я не знаю его! – подчеркнуто произнес он. – Я дал слово Монито и всем его людям, что позволю им свободно и беспрепятственно прийти и уйти.
Четансапа, казалось, с трудом подавил крик ярости и выбежал из вигвама.
В ночном лагере воцарилось беспокойство. Выходя, Четансапа не опустил полог шатра, и потому Шеф-де-Лу со своего ложа мог разглядеть местных жителей и прибывающих всадников, заполнивших большую деревенскую площадь. Луна уже взошла. Над маленькими кострами вились языки пламени. Люди, звери и шатры отбрасывали длинные, призрачные, трепещущие тени.
Отряд контрабандистов вошел в деревню с юга. Мулы и их погонщики прибывали на площадь нескончаемой вереницей. Вот Четансапа заговорил с начальниками каравана и указал им вигвам Совета. Люди в широкополых кожаных шляпах начали сгружать ящики и мешки и перетаскивать их в отведенный им шатер.
