Не знаю, сколько времени я, словно завороженная, наблюдаю за происходящим на стене, не в силах оторвать взгляд. Но вскоре видео заканчивается, и экран становится черным, это выводит меня из состояния оцепенения. Когда проектор начинает воспроизведение видео с самого начала, я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя. В ушах снова звучит голос Вика, но я стараюсь не обращать на него внимания, сосредоточившись на том, что меня окружает, и делаю несколько неуверенных шагов к фигуре, скрытой в тени. Мужчина привязан ремнями к стулу, что стоит перед проектором. На его голове черный шелковый мешок. Подойдя к нему вплотную, я осторожно касаюсь ткани кончиками пальцев и начинаю стягивать мешок, опасаясь увидеть скрытое под ним лицо Вика.
Я не могу избавиться от ощущения, что это какой-то хреновый сюрприз. А когда вижу, что под черным мешком скрывается до боли знакомое лицо, в ужасе отшатываюсь назад и широко открываю рот. Это не Вик, а другой мужчина, который часто являлся мне в ночных кошмарах. Эндрю, правая рука Дэнни. Но он совсем не похож на человека, которого я помню.
Лучше бы он просто сунул лицо в блендер. Сейчас одна сторона его лица представляет собой жуткое зрелище: кровавое месиво из разорванных и спутанных лоскутов кожи. А нижняя часть настолько опухла, что губы покрылись глубокими трещинами. Если бы в последние несколько недель я не прокручивала в голове воспоминания о том, что произошло со мной на складе, то, возможно, я бы его не узнала.
Я отступаю, желая оказаться как можно дальше, но словно натыкаюсь на непреодолимую стену позади. Поворачиваясь, я поднимаю руки, мысленно готовлюсь защищаться, но замечаю, что за моей спиной стоит не настоящая стена, а Грэйсин. Несмотря на все испытания, которые мы пережили вместе, страх, терзавший меня с тех пор, как я проснулась и услышала голос Вика, рассеивается при виде Грэйсина, и я чувствую облегчение.
– Что происходит? – спрашиваю я его. Но он не отвечает, а лишь поднимает стакан и делает глоток виски. – Как он здесь оказался?
Я стараюсь унять охватившую меня дрожь, а Грэйсин снова подносит стакан к губам. На этот раз он выпивает его до дна, а затем уходит, чтобы налить себе еще.
Я убираю волосы с лица и пытаюсь понять, что происходит. Очевидно, Дезмонд заговорил. Мне совсем не хочется думать о том, как Грэйсин смог заставить его выдать местонахождение Эндрю, но, должно быть, он привел его сюда, пока я спала.
– Что за херня? – восклицает Эндрю.
Повернувшись, я вижу, как он открывает глаза. Он щурится от яркого света, но затем его лицо проясняется.
– Вот черт, – шепчет он, прежде чем попытаться вырваться. Его голос прерывается от боли, вызванной жестокими ударами, а отекшие губы не позволяют нормально говорить. – Отпустите меня!
Я оборачиваюсь, ожидая, что Грэйсин ответит на его вопрос, но он, не отрывая от меня взгляда, делает еще один большой глоток виски из стакана. Затем он отодвигается на расстояние, достаточное для того, чтобы стал виден соседний стол, а Эндрю видит то, что лежит на нем, и начинает сопротивляться еще более яростно.
Я словно вновь оказываюсь на складе. Мои руки пронзает острая боль, кожа покрывается мурашками, ноги горят, а в животе появляются спазмы. На столе лежат ножи, горелка, похожая на ту, которой пытали меня, резиновые молотки, кнуты, бейсбольные биты и даже пистолет. Все это аккуратно разложено и ждет, когда кто-нибудь выберет себе один из этих предметов.
– Что все это значит? – спрашиваю я Грэйсина, стараясь говорить спокойно. Однако он молча садится на стул в углу комнаты.
Я достаю нож, чтобы освободить парня хотя бы для того, чтобы он просто заткнулся, пока я не разберусь с тем, что за игру затеял Грэйсин.
– Пожалуйста, отпусти меня! Мы не хотели причинить тебе боль. Просто пытались немного надавить, чтобы ты заговорила. Отпусти меня, и я ничего не скажу Сэлу, обещаю. Ни единого гребанного слова. Пожалуйста, отпусти!
Я оборачиваюсь к Эндрю, и в этот момент свадебное видео внезапно прерывается, а затем начинается снова. На экране появляется лицо Вика, и я начинаю сомневаться, что появление сразу двух людей, так жестоко со мной обращавшихся, – это простое совпадение.
Нож с глухим стуком падает на пол, и я чувствую, как мое тело обмякает. На лбу вновь выступает холодный пот, а воспоминания о ночи, когда меня пленили и избивали, и призраки совместной жизни с Виком обрушиваются на меня с такой силой, что мне приходится крепко зажмуриться, чтобы сдержать крик от накрывшей меня бури эмоций.
– Черт, дамочка, вы в своем уме? Пожалуйста, поднимите нож и отпустите меня, пока он меня им не зарезал.
Среди криков Эндрю я различаю голос Вика, он звучит у меня в голове:
