Извинившись, я вылезаю из-под одеяла и, быстро прошмыгнув в ванную, чищу зубы. К моему возвращению он расхаживает по комнате. Он не заходил сюда с тех пор, как я приехала, и теперь с любопытством разглядывает все, что я собрала в этой комнате: библиотечные книги, которые я так и не прочитала, цветы из сада и набор гантелей из спортзала.
– Мне всегда было интересно, чем ты занималась, когда меня не было рядом.
Он смотрит на меня, сжимая в руках засушенный цветок и осторожно поворачивая его за стебель.
– Почему?
– Ты покорила мое сердце. С момента нашей первой встречи я не могу перестать думать о тебе. Кажется, я никогда не смогу забыть тебя.
– А ты этого хочешь? – спрашиваю я.
– Нет, – уверенно отвечает Грэйсин, приближаясь ко мне.
Его зеленые глаза, словно грозовое летнее утро, сияют и излучают какую-то магическую энергию.
– Тесса, – тихо произносит он, а затем со стоном обхватывает мою голову руками.
Грэйсин страстно меня целует, и, обняв его, я ощущаю, как дрожит его тело. Он едва сдерживается, и в этом нет ничего романтического и нежного. Это настоящий захват, осада, и, не в силах сопротивляться, я позволяю ему снова уложить меня на кровать.
Мне все равно, что это неправильно, что он плохой человек, и я должна бежать от него. Меня не волнует ничего, кроме того, что рядом с ним я чувствую себя более живой, чем когда-либо прежде. Я ощущаю, что действительно живу, что могу вдыхать полной грудью. Не знаю, когда я успела простить его за то, что он сделал со мной. Но теперь желание обладать им вспыхнуло с новой силой. Страсть и гнев смешиваются во мне, и я полностью отдаюсь этим чувствам.
– Ты доверяешь мне? – спрашивает он, и я молча киваю, лежа под ним, с нетерпением ожидая его прикосновений.
Дождавшись моего согласия, Грэйсин закрывает глаза и осторожно, чтобы не задеть травмированную руку, помогает мне снять рубашку. Его взгляд скользит по обнаженной коже, а затем, посмотрев на мое лицо, он начинает осыпать его нежными и неторопливыми поцелуями.
Зарывшись пальцами в его волосы, я подаюсь навстречу его прикосновениям.
– Ты хочешь, чтобы я остановился? – спрашивает он, уткнувшись лицом в мою шею. – Ты хочешь уйти?
Я открываю рот, чтобы ответить, но он не дает мне такой возможности, и заполняет его своим языком. И забыв, что хотела сказать, я позволяю ему проникнуть еще глубже. Быстрыми движениями рук он расстегивает пуговицу и молнию на моих брюках, а затем скользит пальцами под пояс трусиков. Он дразнит меня, и, испустив стон, я откидываюсь на подушки. Отстранившись от моего рта, Грэйсин наклоняется к моему уху и нежно покусывает чувствительное местечко за ним. Мой сладостный вздох наполняет комнату. Я не могу контролировать реакцию на его прикосновения, так же как не могу остановить восход солнца. В моем лоне разливается жар, в груди ощущается тяжесть, а соски становятся твердыми, словно камешки. Грэйсин издает одобрительное рычание, ощущая влагу между моих ног. Он начинает ласкать клитор, и я тихо вздыхаю, пока он играет с той частью моего тела, которая больше всего жаждет его близости.
– Не останавливайся, – прошу я, вспоминая, как это делается, – пожалуйста, Грэйсин, пожалуйста.
Услышав свое имя, он убирает руку, и я протестующе вскрикиваю, принимая сидячее положение. Но осознав, что он встает только для того, чтобы раздеться, я замолкаю и снова ложусь на спину, наслаждаясь зрелищем.
Боже, какое потрясающее тело! И теперь оно принадлежит мне.
Пока он расстегивает пуговицы на рубашке, я любуюсь открывающимся передо мной видом, жадно рассматривая каждый обнаженный участок его кожи. Он останавливается, чтобы развязать шнурки и снять ботинки, те с глухим стуком падают на пол у кровати, а я встаю на колени и тянусь к нему. Я кладу руки ему на плечи, и он замирает под моим прикосновением, словно лев, который позволяет человеку себя погладить. Завороженная этим моментом, я снимаю с него рубашку.
– Не могу поверить, что ты сделал пирсинг, – с недоумением произношу я, не в силах отвести взгляд от сдвоенных металлических колец. Но внезапно, передумав, провожу ладонями по его прессу. – Они все еще болят?
– Они были у меня и раньше, – отвечает он немного резко. – Я снова поставил их после Блэкторна, и да, они все еще болят. Теперь потребуется еще пара месяцев, чтобы они полностью зажили.
– О! – восклицаю я.
– Но если это тебя пугает, то через несколько минут тебя ждет настоящий сюрприз!
Я не понимаю, о чем он говорит, потому что нигде больше не вижу пирсинга. Однако когда мой взгляд падает на его растущую эрекцию, я сглатываю, ощущая, как по телу разливается волнение.
– О – снова восклицаю я, чувствуя, как мое воображение начинает работать на пределе своих возможностей.
