— По каким признакам вы это определили и чем, как вы полагаете, она была отравлена? — мэтр уже доставал из своего баула какие-то пузырьки.
— Резкая боль в животе, рвота, озноб.
— Если ваша светлость говорит, что это было неслучайное отравление испорченной пищей, то значит, у вас есть веские основания так думать? Все вышеперечисленное может быть обычной реакцией организма на гнилые фрукты, например.
— Я уверен, мэтр. Утром во дворец доставили пирожные с кремом, без записки. Такие пирожные в доме ест только моя жена. Она успела попробовать совсем немного, а остальные пришлось выбросить, но я уже приказал найти мне их остатки. За ужином с ней случился первый приступ. Потом он прошел. Ночью снова. Я дал выпить много воды, чтобы промыть желудок. А потом дал ей молока — я слышал, что оно помогает иногда при отравлениях.
— Вы правильно поступили, ваша светлость. Если у меня будет образец того, что ела госпожа герцогиня, возможно, я смогу определить, что за яд в нем содержался.
Тем временем Одетта уже принесла с кухни тарелку с крошками, перемешанными с золой и объедками. Мэтр осторожно взял кусок и кинул его в огонь камина. Почувствовался легкий чесночный запах. Мэтр Тьери нахмурился и весь подобрался.
— Тот самый яд! — тихо пробормотал он себе под нос, так, что даже герцог не расслышал.
— Что вы скажете, мэтр?
— Вы правы, господин Д´ Арси, они отравлены. Следует немедленно приготовить молоко со сбитыми яичными белками и дать выпить герцогине.
— Это спасет ее? — герцог смотрел лекарю прямо в глаза, — только не лгите мне.
Мэтр Тьери не отвел взгляда, он привык говорить правду в лицо, ничего не скрывая, и за свою жизнь не опасался.
— Этот яд из минеральных, он очень опасен. Молоко с белками — единственное противоядие, которое следует принимать немедленно. Мы не знаем точно, много ли отравы попало в ее желудок… Но даже небольшая доза способна убить. От этого яда уходят медленно и в мучениях…
— Значит, герцогиня умрет? — Д´Арси говорил все тем же твердым голосом, ни один мускул не дрогнул на его лице, однако один Бог знал, какое адское пламя бушевало внутри у него.
— Я не могу ответить вам на это вопрос определенно, ваша светлость. Следующие несколько дней покажут. Вознесем молитвы Господу нашему!
Тем временем Маргарита Монфор д´Анвиль стояла на коленях перед распятием, запершись в своей комнате. Она молилась уже четыре часа кряду. С тех пор, как она приняла решение помочь своей дочери любыми средствами, она стала плохо спать и мало есть, похудела и проводила дни и ночи в молитвах. Герцог д´Анвиль и Габриэлла пробовали разговорить мать, но та ничего толком не объясняла. Герцогиню съедал страх перед поступком, который она еще не совершила, но решилась совершить.
Мысль извести герцогиню Д´Арси и тем самым освободить место рядом с герцогом для своей дочери поначалу казалась ей довольно простой и самой верной. Однако, чем больше времени проходило, тем сильнее Маргарита сомневалась в том, что поступает правильно. И все же она нашла в себе силы начать подготовку к осуществлению ее плана. К этому ее подтолкнула, сама того не ведая, Габриэлла, записав в своем дневнике, что Александр выбил у нее почву из-под ног известием о воскресшей супруге. Разумеется, читать чужие дневники было выше герцогини Монфор д´Анвиль, но не выше матери, наблюдающей, как страдает ее ребенок.
Решение пришло само собой, когда Маргарита, спустившаяся на кухню для очередной инспекции кушаний для праздника по случаю дня рождения Полетт, заметила, как служанка убирает в шкафчик флакон с яркой лентой. На вопрос хозяйки служанка пояснила, что это яд, которым они пытаются вывести крыс, расплодившихся в замке, а яркая ленточка служила знаком, что в бутылке не простое содержимое. Шкафчик этот служанка запирала на ключ, но вскрыть его и без ключа было делом нехитрым. Так герцогиня заполучила яд. А трубочки с кремом часто пек их повар — девочки обожали сладкое.
Зная, что супруги Д´Арси в настоящее время также находятся в столице, — герцогиня заранее навела справки, чтобы быть уверенной, что ее план не провалится, — она отправила своего самого верного слугу Пьера, служившего еще ее отцу, следить за домом Д´Арси. Их дома, к счастью, располагались в паре кварталов друг от друга. Пьер должен был сообщить ей, когда герцог покинет дом, а его жена останется одна.
Долго ждать Маргарите не пришлось. Уже на второй день наблюдения за домом, Пьер доложил хозяйке, что герцог уехал, а герцогиня дом не покидала. Повару было приказано каждое утро подавать пирожные к столу, и набрав целую тарелку, женщина в своих покоях принялась за работу.
