— Ни в коем случае, сударь! Но, может быть, для начала вы все же позавтракаете в нами? Наш повар сегодня постарался, хотя никакого повода для этого у него было. Как будто бы знал, что вы навестите нас, ваша светлость!
Д´Арси окинул взглядом стол, уставленный разной снедью. Повар и в самом деле расстарался. Фрукты, разнообразные сыры и колбасы — еды было слишком много даже для четверых, а не то что для двух худеньких девушек. На большом блюде посередине стола лежали сладости: кремовые пирожные, крохотные рулетики, корзиночки с вареньем, украшенные фруктами, и маленькие, словно рассчитанные на кукол, булочки, посыпанные сахаром и корицей… Заметив, что герцог пристально рассматривает блюдо, Габриэлла весло засмеялась.
— Господин герцог любит сладкое? Отведайте, прошу вас! Наш повар готовит даже лучше королевского! Хотите трубочку с кремом? Или вы больше любите корицу?
Д´Арси теперь внимательно смотрел на Габриэллу. Нет, не может быть, чтобы отравительница смеялась ему в лицо и так непринужденно болтала с ним сейчас о выпечке. Ведь не актриса же она!
— Благодарю вас, госпожа Габриэлла, но я не голоден. Хотя корзиночки с вареньем и вправду напоминают произведение искусства. Будьте осторожны, чтобы король не прознал о талантах вашего повара и не переманил его к себе, — Д´Арси улыбался, но на душе у него было черно.
— Ну что ж, прошу вас, сударь, за мной. Полетта, иди к себе. Если вернется отец, или мама решит прервать свои молитвы, скажи им, что мы с господином герцогом беседуем в библиотеке.
Полетта хихикнула и пробормотала что-то, похожее на согласие.
Герцог прошел вслед за Габриэлой в библиотеку на втором этаже. Дворец Монфор Д´Авнвилей, в отличие от их замка был старинным, темным и производил в целом гнетущее впечатление. Вероятно, то же самое испытывала и Габриэлла.
— Неправда ли, довольно мрачно? Отец давно хотел все это перестроить, но все никак не соберется. Я не люблю бывать в столице именно потому, что приходится жить в этом дворце, — и девушка снова улыбнулась. Улыбка очень шла ей. И без того красивые черты лица словно озарялись светом, когда она улыбалась. Сегодня юная герцогиня и одета была, как светлый ангел: светло-кремовое легкое платье, поверх которого на плечах лежала кружевная накидка такого же оттенка. Волосы были не убраны — Габриэлла не ждала гостей и не собиралась выезжать до обеда из дома. В общем, девушка была свежа и хрупка, словно чайная роза — разительный контраст с внешностью Сильвии. Но герцог снова убеждался, что красота его жены ему все же ближе.
— Соглашусь с вами сударыня, однако, полагаю, если ваш отец все же найдет время, у него выйдет необыкновенный дворец, как произошло с родовым замком. Вашему новому замку могут позавидовать практически все придворные, если не сам государь.
Они прошли в библиотеку, такую же темную и немного мрачную, и расселись в удобных креслах, обитых темно-бардовым бархатом.
— Как себя чувствует ваша супруга, госпожа Сильвия? Я слышала, что она уже начала выезжать в свет. Надеюсь, ей удалось вспомнить что-то из своего прошлого?
По лицу Д´Арси пробежала тень, которую не могла не заметить Габриэлла.
— Простите меня, сударь, я сказала что-то не то?
— Нет, сударыня, что вы. Дело в том, что я приехал снова поговорить с вами именно по поводу моей жены. И речь пойдет не о воспоминаниях. Ее пытались отравить. — Д´Арси смотрел прямо в лицо Габриэлле, не отрывая взгляда и ожидая реакции девушки. Габриэлла ахнула и побледнела.
— Пресвятая Богородица! Госпожа Сильвия жива?
— Пока да, — Д´Арси все еще пристально смотрел на Габриеллу.
— Пока?… — К глазам девушки поступили слезы. — Это означает…?
— Мы все молимся, чтобы Господь послал герцогине исцеление. Однако, мы не знаем, сколько яда попало в ее желудок, — медленно проговорил герцог. — Неизвестный прислал ей отравленные пирожные…
Слезы катились по щекам Габриэлы Монфор д´Анвиль. — Боже мой! Боже мой! — только и повторяла она.
Герцог поднялся, подошел к девушке и присел на корточки напротив ее кресла.
— Успокойтесь, сударыня. Вы удивительная женщина! Так переживаете от новости, что ваша соперница, возможно, умирает…, — вкрадчивым голосом произнес он.
Габриэла вскочила будто ее ужалили. Теперь она была похожа на дикую кошку.
— Как вы смеете, сударь! Кто вам позволил даже намекнуть на подобное!
Д´Арси словно отпустило все его внутреннее напряжение. Мужчина подошел к окну, отвернулся и тяжело оперся на подоконник.
— Простите меня, сударыня, я не имел права оскорблять вас подозрениями. Но я не знаю, кому может быть выгодна смерть моей жены! — И Александр, размахнувшись, ударил по стене, даже не заметив, как рассек себе костяшки пальцев.
Габриэлла мгновенно простила его. Герцог стоял перед ней сломленный, не жалкий, нет, но раздавленный ношей, которую ему приходилось нести. Девушка осторожно погладила его по спине.
