В перерыве между лекциями Ройс потащил Келли в буфет и, проигнорировав возражения, купил ему куриный салат и кофе с булочкой. Неожиданно за их стол уселись и другие мальчишки, знакомые Келли альфы и омеги вперемешку с новыми лицами. Их болтовня о летних каникулах, о море и скалолазании, о поездке автостопом через всю Асторию, как ни странно, не раздражала. За лето Келли успел поработать кассиром на автозаправке, официантом в фастфуд-забегаловке и уборщиком в стоматологической клинике. Слушать о чужих приключениях было забавно.
Смутно знакомый альфа подмигнул ему заговорщицки и громко протянул:
— Ну, наконец-то, наш Ледяной Принц подтаял…
— Да, точно! — воскликнул сидевший рядом омега, которого Келли не узнал. — Кто ты такой и куда подевал нашего мистера Сноб года?
— Я — сноб? — удивился Келли.
— Ну, а то! — ответил Ройс. — Типичная кинозвезда и голубая кровь отсюда и до рождения Света. Да ладно, Келли, не тушуйся. Я всегда знал, что ты классный чувак.
Ледяной Принц, кинозвезда и классный чувак поднёс к губам опустевшую чашку, будто пытаясь спрятаться от всех этих мальчишек, оказывается, вовсе его не презирающих, а просто обиженных его холодной отстранённостью. Принявших его нерешительность за надменность.
— И краснеет так мило… — добавил кто-то, и все рассмеялись.
Смеялся и Келли, чувствуя странную смесь облегчения и грусти. Стоит ли обманывать этих милых детей? Он не один из них и никогда им не станет. Но пока можно просто влиться в нехитрый разговор, смеяться чужим шуткам, будто броней обрастая принадлежностью к стае.
После лекции пришлось отказаться от приглашения на вечеринку, дать свой телефон десятку альф и омег, пообещать непременно прийти к кому-то на днюху и ни за что не отвечать на чьи-то эсэмэски. Почти бегом направился в императорский парк. Он оставил Берга так надолго, а ведь ещё предстояло сделать немало.
Подходящая кленовая ветка нашлась почти сразу, и была она рубиновой и багровой. А рядом оказалась осина с листвой, похожей на золотые монеты, а листья рябины были медными, зато ягоды алели кровавыми гроздьями. Келли безжалостно ломал хрупкие ветки, подпрыгивал, дотягиваясь до желанной цели, ловил на себе возмущённые взгляды прохожих. Ему, пожалуй, хотелось, чтобы кто-то из них, папаш с колясками, благообразных старичков с тростями, чинных пожилых омег с томиками стихов в руках, сделал ему замечание. Тогда он сможет ответить им, рассказать, кому предназначен роскошный осенний букет. И пусть они попробуют возразить, о, пусть только попробуют. Он скажет им, что герой, спасший тысячи жизней, достоин самого лучшего, чем богат императорский парк. Что за этого альфу он лично сожжет этот парк дотла, и пусть кто-нибудь только попробует ему помешать…
В магазине медицинских принадлежностей букет оказался помехой. Пришлось примостить его в стойке для зонтиков, пока Келли выбирал знакомый судок, шампунь, массажное масло без запаха. Прихватил также упаковку маленьких мягких полотенец, щипчики для ногтей, влажные салфетки, пропитанные противовоспалительным раствором. Знакомые предметы, покупая которые, совсем недавно он даже не смотрел на цену. Теперь приходилось. Пришлось даже отложить массажное масло, чтобы остались деньги на проезд.
В автобусе букет тоже был не к месту, но сидевший у прохода немолодой омега неожиданно предложил:
— Давай подержу красоту такую.
А его сосед, сухонький старичок, занимавший место у окна, кивнул на большой пакет с эмблемой магазина:
— Давай и это сюда. Очень мне знакомо это заведение. Кто-то из родных?
И Келли, передавая пакет старичку, неожиданно легко соврал: да, кто-то из родных. А может, сказал правду, какой видел её в тот миг.
Дома Элоиз отыскал для Келли большую вазу дымчатого стекла. Заодно познакомил с Лавендером, полноватым омегой средних лет с оценивающим взглядом цепких тёмных глаз. С Элоизом он был на «ты» и вообще распоряжался на кухне по-хозяйски, но Келли спешил и особого внимания на омегу не обратил.
В комнату Берга проскользнул тихонько, спрятался за огромным букетом. И лишь услышав удивлённый возглас, выглянул из-за пышной листвы. Широкая улыбка Берга была лучшей наградой за труды.
— Нравится?
— Не то слово! Хоть что-то от парка осталось? Или ты все там — под корень?
— Аха, значит, нравится. Я поставлю его вот здесь. Тебе так видно? Экран не заслоняет?
Келли пристроил тяжёлую вазу на столик под телевизором. В комнате сразу запахло приятной свежестью, золотой осенью.
— Спасибо, Келли. Как первый день?
— Нормально. Ты уже обедал?
— Нет, тебя ждал.
— Хорошо, тогда я только переоденусь и сразу вернусь с обедом. Одну минуту, хорошо?
Абсурдное «тебя ждал» наполнило уютным теплом. Как будто теперь у него был дом, где его действительно ждут к обеду. Келли быстро переоделся в домашние штаны и свитер, побежал на кухню за обедом для Берга. И ещё издали услышал обрывок разговора:
— …не обижай мне мальчика. Он за один день Берга буквально к жизни вернул. Он сегодня шутил, когда я его завтраком кормил, представляешь? Смеялся!
— Ты его завтраком кормил? Зачем тебе такая сиделка, если ты сам его…