Келли проснулся рано, быстро собрался и оделся. Решил выехать заранее, не слишком доверяя расписанию автобусов. Предстояло пройти до улицы Прибрежной, там сесть на сто девятнадцатый автобус. Доехать до Новых Рядов, там пересесть на сорок седьмой. Как ни странно, Келли не очень знал родной город. Раньше его повсюду возил папа, да и «повсюду» замыкалось радиусом в пять миль вокруг дома. Потом — шофер лорда Окнарда. Но сам лорд был домоседом, значит, и Келли никуда особенно не выезжал. Дом Элоиза располагался хоть и в городской черте, но фактически в пригороде, в хорошем респектабельном районе, где Келли никогда прежде не бывал. Место, где он жил с родителями, было гораздо скромнее. Особняк лорда Окнарда в исторической застройке был возведен семьсот лет назад. Он запросто мог бы стать музеем. А ведь была ещё новостройка, рабочая окраина, куда переехали его родители. Он побывал у них лишь однажды и пообещал себе никогда больше к ним не приезжать.
Забросив рюкзак на плечо, он тихонько скользнул за дверь. Дом спал и, видимо, спал и Берг, но Келли все же заглянул в его комнату. Увидел в утреннем полусвете очертания его тела, опущенные ресницы, приоткрытые губы. Беззвучно попятился и, почти закрыв за собой дверь, услышал хриплое:
— Счастливо тебе…
Вернулся, конечно, сказал: «Доброе утро», не скрывая улыбки, протянул стакан воды, кто же не хочет пить утром. Спросил:
— Что-нибудь принести тебе? У меня ещё есть время.
— Ничего… Я буду спать.
— Я буду в центре, привезти тебе что-нибудь? Там есть одна кондитерская, где делают самые вкусные миндальные пирожные на свете. Хочешь?
— Нет, не люблю сладкое, — улыбнулся Берг в ответ. — Императорский парк прямо напротив университета? Тогда принеси мне кленовую ветку.
— Непременно, — обрадовался Келли.
На улице было уже светло, хоть солнце ещё не встало. В лёгкой осенней дымке застыли темные деревья с неподвижной листвой, золотой и багряной, блестела роса на ещё зеленой траве газонов. Опрятные домики прятались в тени аккуратных садов. Мимо пробежал молоденький омега в наушниках и с крохотной собачкой на поводке, на бегу приветливо помахал Келли ладошкой. Несомненно, день начался очень хорошо.
Полупустой сто девятнадцатый пришёл вовремя. Келли даже успел вздремнуть, пока автобус, петляя по таким же сонным улочкам и останавливаясь на каждом перекрёстке, подбирал ранних пассажиров. До Новых Рядов доехали за сорок минут. А там столичная жизнь догнала Келли ускоряющим пинком. Там надрывалась полицейская сирена, выставляла заграждение ремонтная бригада, и, игнорируя сигналы светофора, бежала по переходам ещё не проснувшаяся, но уже нервная толпа. Келли с трудом втиснулся в автобус. Центральному корпусу университета, чуть заметному за кованой решёткой ограды и тронутой ржавчиной листвой вековых лип, обрадовался, как родному.
Хватило времени и на скверный кофе в студенческом кафетерии, и на неторопливые поиски нужной аудитории. Келли пришёл одним из первых, привычно, не глядя по сторонам, занял место поближе к центру, не в первых рядах, где любили сидеть трудолюбивые омеги, и не на галерке, где прятались от чужих глаз хмурые альфы. Достал из рюкзака телефон, принялся просматривать новости. Телефон — удивительно нужное изобретение. За ним можно спрятаться, как за каменной стеной. Впрочем, прятаться не было нужды. Удивительное спокойствие разливалось по венам, будто легкий приятный хмель. Будто сейчас, на данном отрезке своей жизни, Келли находился именно там, где был нужен больше всего, и занимался именно тем, что имело наибольший смысл. Все это было как-то связано с Бергом, с тем, что после занятий Келли пойдёт в парк добывать кленовую ветку, а потом покупать новый шампунь и судок с выемкой для шеи…
Рядом кто-то рухнул, выдохнул энергичное: «Привет!» Келли поднял глаза и увидел Ройса, альфу кипучей и чуть нервозной натуры, вечного клоуна и в каждой бочке затычку.
— Привет! — ответил Келли с улыбкой.
— Уау, отлично выглядишь! Ты прямо расцвел! Глаза, брови, уши… Тебя как подменили!
— А раньше не было ни бровей, ни ушей, да? — рассмеялся Келли.
На них стали оборачиваться. Кто-то сел рядом, кто-то с задних рядов бросил в них горсть карамелек. Конфеты были крохотными, завернутыми в сияющую разноцветную фольгу. Ройс полез под стол поднимать угощение с пола.
Вводную лекцию читал куратор группы. По рядам пустили распечатки с расписанием занятий, со ссылками на нужную литературу, на необходимые канцелярские принадлежности, на справки и формы, которые нужно было заполнить. Келли приуныл. Его денег хватало или на проездной на автобус, или на канцтовары, или на шампунь и судок. Выбор был очевиден. Покупка учебников в его бюджет не вписывалась. На первом курсе он занимался в библиотеке. Теперь это стало невозможно.