Келли больше слушать не хотелось. Он нарочно громко хлопнул дверью, ведущей в коридор, сделал несколько тяжёлых шагов. Голоса стихли.
Приветливо улыбнулся Элоизу, проигнорировал Лавендера.
— Элоиз, что я могу взять на обед для Берга?
На большой поднос поместился суп-пюре, куриный паштет, стакан свежевыжатого апельсинового сока с мякотью, ванильный пудинг. Келли отнёс поднос к Бергу, достал из пакета несколько полотенец, прикрыл грудь и шею больного. Тот снова помрачнел. Нужно было отвлечь его разговором.
— Помнишь, я тебе говорил, что не могу найти общего языка со сверстниками? Так вот, сегодня оказалось, что они считали меня снобом и зазнайкой. Меня! Как будто мне есть чем гордиться. А я считал, что это они меня презирают. Глядят на меня свысока.
— Расскажи про них, — попросил Берг. — Про твоих одногруппников.
— Там есть один альфа, его зовут Ройс…
Ел Берг мало и неохотно. Оставил половину супа, больше половины паштета, а от пудинга и вовсе отказался.
— Я говорил ему сто раз: «Я не люблю сладкого». Хочешь, съешь ты. Ну съешь, что тебе стоит. А то он вечно ко мне цепляется…
Пудинг был действительно вкусным, кремовым и пышным. Келли подумал: интересно, кто его готовил, Лавендер или Элоиз?
— А почему ты папу называешь по имени? — спросил он Берга.
Тот улыбнулся, вспоминая.
— Ты же видел, какой он у меня. Молодой, красивый. Я ещё мальчишкой начал подшучивать, перед друзьями прикалываться, будто он — мой омега. Не всерьёз, конечно, все же знали. Вот тогда и начал его так называть, а потом мы оба привыкли.
— Зря отказался от пудинга, я теперь его всегда за тебя буду есть, — улыбнулся Келли, складывая посуду на поднос. — Что хочешь делать сейчас? Стричься налысо ещё не передумал?
— Может быть, позже, — вздохнул Берг. — А ты иди, тебе, наверное, заниматься надо. Я посплю. Зайди через пару часов.
Келли убрал полотенца, влажной салфеткой осторожно вытер губы Берга, подбородок, шею. Убедился в правильном положении злосчастного пульта. Ответил:
— Я зайду через полчаса. А потом уже оставлю тебя в покое до четырёх. Хорошо?
Он успел отнести на кухню поднос, помыть посуду, бросить в грязное белье использованные полотенца. Вернувшись в свою комнату, открыл ноутбук, достал материалы утренних лекций. Прошёлся по предложенным ссылкам, сделал закладки, внёс в календарь расписание лекций и семинаров. И через полчаса вернулся к Бергу.
Приоткрыл окно, впуская в комнату дыхание прохладного осеннего дня, осторожно сложил одеяло. Келли показалось, что Берг спит. Но тот неожиданно сказал:
— Мне очень жаль, что тебе приходится это делать.
— Мне это совсем не трудно, Берг, — ответил Келли.
— Копаться в дерьме, в буквальном смысле, не трудно? — та же злость в голосе, та же горечь. Как будто не было этого тёплого и странного, что протянулось между ними.
— К этому проще всего привыкнуть. Любой папа убирает за ребёнком и при этом не чувствует никакого отвращения.
— Ты мне не папа! И я не ребёнок…
Он снова нашёл неверные слова. Он снова ошибся. Насколько же легче было с Окнардом, тот совсем его не стеснялся.
Келли убрал мусор в специальный пакет, вынес в ванную комнату, вымыл руки, закрыл окно. Взглянул в лицо Берга, оценил крепко сомкнутые веки, сжатые челюсти. Вспомнился Лавендер. Может быть, он хотел эту работу для себя или для кого-то из своих знакомых?..
— Я не хочу, чтобы кто-то другой касался тебя. Кроме, конечно, Элоиза. Никому другому я тебя не доверю, Берг.
Тихонько прикрыл за собой дверь и снова пожалел о сказанном. Как он посмел так раскомандоваться? Завтра же его могут выбросить из этого дома. А он: «Не доверю!» Кто его будет спрашивать?..
Сильно расстроиться не успел, из глубин самобичевания его выдернул резкий сигнал телевизора. Берг глядел в потолок. Его голос звучал сдержанно и почти спокойно.
— Не сердись, Келли. Я перестану истерить, дай мне ещё пару дней привыкнуть. Просто ты такой… Ну, ты не должен этого делать. Ладно, забей. Давай, что ли, фильм посмотрим?
Над выбором фильма пришлось поработать. Пока Келли не понял, что Берг элементарно разводит его, нарочно выбирая самые слезливые омежьи мелодрамы. В конце концов сошлись на фильме о Семилетней войне с Марионом Эстер в главной роли. Поразительная мысль посетила Келли.
— Берг, тебе же можно попкорн!
— Серьезно? — проронил Берг, не проникшийся важностью момента.
— Я не знаю. Но по-моему, можно!
Келли вскочил, заметался по комнате, нашёл папку с номерами телефонов, адресами и явками.
— Сейчас я уточню…
— Может, у нас и нет… — начал Берг, но затих, остановленный энергичным сигналом Келли, уже набравшим заветный номер.
— Здравствуйте! — с сухой вежливостью проговорил Келли. — Вас беспокоит ассистент господина Берга. С кем я разговариваю? Очень приятно, доктор Бесслер. У меня к вам такой вопрос: входит ли попкорн в число разрешённых продуктов? Да, вы не ослышались, попкорн. Да… Понятно… Спасибо, понял. Всего хорошего, приятного вам дня.
— Можно! — объявил Келли. — Я сейчас! Без меня не начинай!