— В Керниве? — уточнил Берг. — Нет, тогда не было страшно. Было очень досадно, нас вообще сбили по дурости, случайно, можно сказать. И ещё: мне казалось, я не дотяну, упаду на город. А тут вдобавок мой второй пилот запаниковал, я его катапультировал, просто чтоб он уже заткнулся. Потом, в госпитале, страшно было, что не смогу ходить никогда.
Берг помолчал несколько долгих мгновений, а после добавил:
— Но страшнее всего сейчас.
Келли взглянул в лицо Бергу, но тот закрыл глаза, отгородился от всего мира.
— Вы непременно поправитесь, Берг. Вам делал операцию выдающийся учёный, доктор Норт. Вы знаете, лет пятнадцать назад он оперировал Ронара Трента после жуткой аварии, практически вытащил его с того света. На деньги Трента и была открыта эта клиника, стали возможны исследования, которые нашли применение в вашей процедуре.
— Трент? — удивился Берг. — Это который «Трент Мобил»? А ты откуда это все знаешь?
— Его супруг, профессор Арат-Трент, читал в университете лекции по молекулярной биологии, — почти не соврал Келли. Не рассказывать же о своей невозможной мечте? — А ещё я нашёл в интернете несколько статей о клинике доктора Норта и, в частности, о вашей операции. Мне хотелось побольше знать о вашем случае, какие противопоказания при этой процедуре, чему нужно уделять внимание. Такие вещи.
Берг закрыл глаза, вздохнул. Так же не глядя на Келли, проговорил:
— Спасибо, Келли. Ты действительно молодец. Мне просто повезло с тобой.
«Ничего личного», — напомнил он себе.
— Вам не за что благодарить меня, Берг. Я всего лишь выполняю свои обязанности, за которые вы платите мне деньги. Сверх этого я не делаю ничего. Не нужно меня благодарить и не нужно меня стесняться.
И встретился вдруг с бешеным, стальным, ледяным взглядом.
— Тук, тук! — раздалось от двери. Показался улыбающийся Элоиз с тележкой, заставленной тарелками. — А вот и обед! Надеюсь, вы оба проголодались?
Келли вдруг понял, что готов позорно разреветься.
Первый день выдался одновременно утомительным и бесконечным, нервным и грустным. Келли устал от враждебности Берга и дружелюбия Элоиза, от собственных попыток нащупать правильную манеру поведения, такую, которая дала бы наибольший комфорт Бергу. Казалось, больной и сам не мог определиться с тем, кого же он хочет видеть в своём невольном компаньоне: друга и собеседника или же бездушного робота. Когда после вечерних процедур и почти насильственного массажа рук и ног Келли вернулся в свою уютную спаленку, настольная лампа с зелёным абажуром, покрывало в цветочек и тюлевые занавески на окнах показались ему особенно милыми и желанными. Он едва нашёл в себе силы принять душ, переодеться в пижаму и приготовить вещи на завтра. Завтра — первый день занятий. Это событие, совсем недавно самое главное в жизни, вдруг отошло на второй план. Будто кому-то другому предстояло влиться в толпу двадцатилетних мальчишек, знакомиться с преподавателями, уточнять расписание занятий.
Келли погасил свет и лёг в постель, ткнулся носом в пышную подушку с чуть заметным запахом лаванды. Он так и не удосужился убрать в ванной Берга. Может быть, завтра. Или просто поговорить с этим Лавендером? Он придёт в ярость. Какой-то мальчишка только появился в доме и уже учит его, как выполнять работу. Нет, лучше убрать самому. Когда ещё Берг сможет сам воспользоваться ванной? У него красивые руки, крупные и сильные. Ногти ещё короткие, можно не подрезать.
Заснуть не удавалось. Шумели за окном деревья, откуда-то доносился монотонный, будто электрический гул, тишина спящего дома наполнялась неясными звуками. Интересно, почему Берг не смотрит телевизор? Кажется, в его положении это самое естественное занятие. Вероятно, в комнате Келли будет слышно каждое слово, как бы тихо он не сделал…
Внезапная мысль отозвалась шоком. Келли вскочил, будто тело его пронзил электрический разряд. Когда он мыл Бергу голову, то убрал прочь пульт! И забыл вернуть его на место! А ведь это единственный способ, которым Берг может позвать на помощь!
Келли ворвался в полутёмную комнату больного, налетев плечом на дверной косяк. Сразу, с порога, услышал тихие звуки, будто кто-то пытается сделать вдох и не может. Не задумываясь, щёлкнул выключателем.
Берга била истерика. Его плечи, руки, бедра, содрогались от мучительных рыданий, слезы лились из закрытых глаз, но губы были сжаты до синевы, челюсти сцеплены намертво, лишь бы ни звука не вырвалось наружу, лишь бы никто не узнал.
Келли выдернул из коробки пучок салфеток, прижал к лицу больного.
— Давай, Берг! Ну, сморкайся! Сильнее! Вот так, молодец. Так ведь и задохнуться можно. Почему не крикнул? Я же прямо за стенкой, я услышал бы.
Берг судорожно хватал ртом воздух, но не произносил ни слова.
— Откашляйся! — скомандовал Келли.
Потом он осторожно промокнул влажные глаза, дождался, когда выровнялось дыхание больного. Положил у щеки злосчастный пульт. Сказал:
— Прости меня, пожалуйста. Я совсем позабыл о нем.