— Берг, доброе утро, это Келли.
— Доброе утро, солнце. Как ты?
— Я хорошо, а ты? Ничего не болит? Тебе пришлось вчера побегать из-за меня.
— Все в порядке, не беспокойся. Что же ты убежал так рано, Келли? И где ты сейчас? Вещи забрал.
— Я сейчас у родителей. Поживу здесь первое время, потом будет видно.
— Я думал, ты останешься у нас. Я чем-то обидел тебя вчера?
— Силы Света, что ты! Конечно нет! Просто, понимаешь, мне нужно немного прийти в себя. Подумать, что делать дальше. Что делать с работой, с жильём, с учебой. С Касселами.
— И со мной, Келли, — тихо добавил Берг. — Подумай, что бы ты хотел делать со мной. Я не собираюсь делать вид, что вчера между нами ничего не произошло.
— Да, конечно, — голос Келли прозвучал так тихо и настороженно, почти испуганно.
Но Берг уже принял решение. Он уже начал ухаживать за Келли. Пусть так, пусть неправильно, но начал. А сейчас, как и мечтал, пригласит его на семейный ужин с лучшим другом и его супругом.
— Келли, завтра вечером ты занят, а вот в четверг давай поужинаем вместе. Я хотел бы познакомить тебя с очень важным для меня человеком. Я закажу столик и скажу тебе где и когда, хорошо?
— Хорошо, Берг! — обрадовался Келли. Берг услышал улыбку в его голосе и заулыбался и сам. — Значит, до четверга!
— Да, завтра, так и быть, можешь от меня отдохнуть, но четверг, пожалуйста, оставь за мной.
Крейгу позвонил, уже подъезжая к дому. Голос друга показался таким близким и знакомым, будто только вчера говорили они в последний раз, будто стояли они рядом, плечом к плечу, как когда-то на горной базе в Керниве, дожидаясь разрешения на вылет. Так давно, будто вчера.
— Ну что, зараза, не ждал, думал, я сдох уже?
— Берг? Какого хрена? Это правда ты?
Разговор затянулся. Они то смеялись, то, перебивая друг друга, говорили о пустяках. Но и о важном тоже. Берг рассказал об операции, Крейг — о младшем сыне, которому недавно исполнилось два. Рассказал Берг и о Келли.
— Так получилось, Крейг, что я люблю его. Хочу чтобы вы с Нийэли познакомились с ним. Как только окончательно встану на ноги, позову его замуж. Если согласится, будем дружить семьями. А если нет… Вот об этом я думать не хочу. Потому что на этот случай нет у меня запасного плана.
Крейг удивлялся, Крейг радовался и даже немного завидовал. Вспоминал вечеринки с омегами, общих друзей и глупые проделки. Только о самом больном не вспоминал, да и Берг не хотел напоминать ему. Ведь теперь всё будет у них хорошо. Им обоим найдется работа в эскадрилье. Хоть на симуляторе, хоть инструктором. У них полно было старых пердунов, списанных в инструктора. Они, молодые и безжалостные звери, шутили, что тем, кто не может летать, только и остаётся учить.
Берг попросил помощи Элоиза, и тот заказал столик в модном ресторанчике в парке Содружества. На место встречи у фонтана Берг прибыл чуть ли не за полчаса. Купил у уличного торговца большой букет тюльпанов, пристроил коляску рядом со скамейкой, принялся ждать. Он почти не волновался. Ведь он знал совершенно точно, что предстояло ему сделать.
Та безумная ночь с Келли, возможно, была ошибкой. Вероятно, он воспользовался беспомощным состоянием любимого, его слабостью в трудный момент жизни. А может быть, Келли решил отблагодарить его таким образом. Единственным, который он знает. Как бы то ни было, он не отдал бы и мгновения их близости за все сокровища мира. Теперь он знает точно: ни с кем и никогда не видать ему счастья. Даже нормальной полноценной жизни — не видать. Значит, он должен завоевать любовь Келли во что бы то ни стало. У него просто нет другого выхода, а значит, он это сделает. Цветы в руках пахли горько и тревожно. Он ещё приучит своего мальчика к цветам.
Задумавшись, он не заметил, как появилась на дорожке парка хрупкая фигурка Нийэли. Увидел омегу, лишь когда тот подошёл совсем близко. Подошёл один. Берг встал навстречу супругу друга.
— Нийэли, здравствуй!
— Берг, добрый вечер! Какое счастье, ты на своих ногах!
Счастья особого не было, это Берг понял сразу. Когда-то пленявший хрупкой красотой омега высох и постарел, поблек, погас.
— А где же Крейг?
— Он не придёт, Берг. Прости.
Они присели, Берг в своё кресло, Нийэли рядом на скамейку. Молчание протянулось между ними, тяжёлое, неловкое. Берг не выдержал первым:
— Почему Крейг не придёт?
— Вчера он напился до бесчувствия, где-то упал, разбил рожу. Он не хочет показываться тебе на глаза. Боится. Ты для него — последний человек, который его ещё уважает.
— А ты? — спросил Берг.
— Я — аут. Ухожу. Не могу так больше. Его все время выгоняют с работы, денег не хватает. Все, что я не успеваю спрятать, он пропивает. Сдружился с какими-то тёмными личностями, начал их домой к нам водить. Райли скоро десять, он омега. Я не хочу, чтобы такие альфы появлялись у нас дома, понимаешь? Я Крейгу говорил, он обещает, а стоит ему только выпить, и все начинается сначала.
— Нийэли, дай ему шанс, — вступился за друга Берг. — И мне тоже. Я постараюсь вправить ему мозги. Мне, конечно, тоже стыдно, я должен был раньше спохватиться. Но я был прикован к постели, Ний, только начал вставать.