День прошёл в хлопотах и в мыслях о предстоящем разговоре с Бергом. В огромном гипермаркете, покупая постельное белье, бытовые мелочи и самое необходимое из продуктов, придирчиво выбирая самое дешёвое и практичное, он вёл мысленный диалог, неизбежно скатываясь в романтику, достойную самых розовых омежьих романов. В его мечтах разговор с Бергом всегда заканчивался объятиями, и поцелуями, и ещё одной ночью на белой вилле. Это было неправильно и опасно. Совсем другого следовало ждать от свидания в четверг, совсем для другого удара ожесточать глупое сердце. Но всякий раз всплывало в памяти запрокинутое лицо Берга, опущенные ресницы, приоткрытые в стоне губы, и Келли улыбался, чувствуя, как заливает щеки румянец и тёплый мягкий комочек шевелится где-то под рёбрами, будто дитя, которого не может быть у него никогда. И все улыбались ему в ответ: пожилой омега-кассир, мрачный охранник у входа, подросток-альфа, придержавший ему дверь.
Родители ещё не вернулись с работы, зато Джен был дома. Келли застал брата копающимся в его вещах, что было неприятно. Особенно неприятно было увидеть у него в руках зеленую шёлковую рубашку. Он носил её, когда впервые увидел Берга. В ней он отмечал праздник Негасимого Огня.
— И это всё? — Джен бросил рубашку на пол. — Это всё, что ты заработал за три года у патрона?
— Почему же? — спокойно отозвался Келли, аккуратно складывая разбросанные вещи. — Я заработал пятьдесят тысяч, вот на эту квартиру. И ещё сто двадцать — на образование.
— Негусто, — фыркнул немного обескураженный Джен. — Некоторые протеже обеспечивают и себя, и всю семью на всю жизнь.
— А некоторые омеги в твоём возрасте уже детей в школу ведут, — парировал Келли. Он все ещё улыбался.
— И я бы вёл! — крикнул Джен. — Если бы не ты! И вообще, это не твоя квартира! Тебя даже в купчей нет! Папа говорил об этом сегодня! Какого хрена ты здесь делаешь?
— Джен! — повысил голос и Келли. — Я очень надеюсь здесь не задержаться. Скоро, возможно послезавтра, я уйду, и ты никогда меня не увидишь. Поверь, мы оба будем только счастливы, если это случится. Но пока этого не произошло, постарайся понять сам и передай это папе: не нужно заставлять меня идти на крайние меры. В противном случае я буду вынужден нанять адвоката, чтобы раз и навсегда выяснить вопрос: на чьи деньги куплена эта квартира и кто должен быть в купчей. Пойми, глупыш, за три года в высших кругах у меня появились кое-какие связи. Я не хочу их использовать против своей же семьи, но если вы будете меня к этому вынуждать…
Джен молчал, кусая губы. Если бы можно было убить взглядом, Келли уже простился бы с жизнью. Интересно, надолго ли хватит этого плебейского преклонения перед «связями в высших кругах»?
— И ещё одно, Джен, — добавил Келли с улыбкой. — Никогда не трогай моих вещей. Я не хочу, чтобы от меня пахло одиноким омегой. Тогда мне и по улице не пройти.
Джен выскочил из гостиной, хлопнув на прощание дверью. Келли слышал, как он рыдал у себя в спальне, и даже пожалел брата: напрасно он так сказал, напрасно задел самое больное. Никакой запах не мешает его брату спокойно ходить по улицам: отбиваться от озверевших от похоти альф ему явно не приходится. Желание извиниться пришло и исчезло. Может быть, эта жестокая выходка и вправду заставит Джена держаться подальше от его вещей, а желательно и от него самого.
Силы Света, скорей бы четверг! Скорей бы уйти из этого дома, чтобы никогда уже не возвращаться. Теперь он точно знает, чего ему хочется. Теперь он даже не понимает, что заставило его сбежать с белой виллы, сбежать от Берга.
Назавтра Келли проснулся затемно, успел воспользоваться душем, убрать постель, одеться и выпить растворимого кофе, когда услышал, как проснулись родители. Но он к тому времени уже стоял у двери и сумел улизнуть незамеченным, сделав вывод, что нужно вставать на пятнадцать минут раньше. А может быть, ему осталось потерпеть совсем недолго. Может быть, уже завтра вечером они вместе с Бергом приедут сюда за его вещами… В такое раннее утро автобус, следующий в центр, был уже переполнен. Дорога заняла полтора часа. Тучный альфа притирался к Келли, видимо, он все же пропах омегой.
Келли провёл день в университете, удивляясь, как много можно сделать, когда не нужно водить старика на горшок, играть с ним в шахматы и заманивать за стол. Он успел посидеть в библиотеке, подготовиться к зачёту, оформить отчёты о лабораторных занятиях, вечно оставляемые на потом, успел даже сходить на лекцию, необязательную к посещению. Мысли помимо воли возвращались к профессору Касселу: как он там? Нашёл ли Сейнор сиделку? Стоит ли ему, Келли, разыскать других родственников профессора и рассказать им о проблемах Сейнора? Он пытался себя успокоить: Сейнор найдет другого на его место, должен найти. Умница профессор обезопасил себя именно на такой случай. Пройдёт несколько лет, и он тихо угаснет, умрет в своей постели, если и не любимый, то ухоженный, сытый и чистый. Не всем дана такая роскошь.