— Ты думаешь, я мало ему шансов давал? Думаешь, не пытался его вытащить? И на гипноз водил, и амбулаторно лечил, и в общество алкоголиков… Теперь всё, с меня довольно. Я подал на развод. В субботу уезжаю в Аурику, у меня там брат с семьёй.
Берг не ответил. Еще немного посидели в молчании, потом Нийэли встал, протянул Бергу тонкую руку.
— Я пойду, Берг. Прости меня и ты, я знаю, как ты его любил. Но я больше не могу. У меня дети. Я должен подумать о них. Позавчера Крейг вытянул у меня из кошелька последние деньги, купил себе выпивки, самого дешёвого пойла. Не держи на меня зла, Берг. Мы все его бросили, не я один.
— У меня нет права тебя винить, Нийэли. Могу лишь пожалеть, что так случилось. Крейг хороший, добрый человек, и он любит тебя и сыновей.
— Ладно, ты не поймёшь, я так и знал, — Нийэли резко смахнул с глаз слезы, забросил за плечо сумку. — Прощай, Берг, и не поминай лихом.
— Иди сюда, Цыплёнок.
Так они звали его, Цыплёнок, за пушистые золотистые волосы, за хрупкость и весёлую непоседливость. Берг взял в охапку маленького омегу, утратившего и молодость, и красоту, и осторожно прижал к груди. Они ещё долго стояли, чуть покачиваясь, будто пытаясь отдать друг другу немного тепла, пытаясь навсегда запомнить этот последний миг, последнюю точку в длинной и сложной главе.
========== Глава 12 ==========
Как вор, как вор…
Выскользнуть из тёплой постели, бесшумно натянуть вчерашнее, грязное. Не дыша открыть дверь, выставить в коридор вещи, шагнуть в полумрак. Лишь бы только не разбудить спящего Берга, лишь бы никому не попасться на глаза. Прокрасться по тёмному коридору туда, где у входной двери горит золотистый огонёк. Маленький светильник — бронзовый эльф, танцующий с колокольчиком, — стоит на столике у двери. Прощай, эльф! Тяжелая дверь открывается беззвучно, в доме Элоиза двери не скрипят. Вниз по ступенькам крыльца и по спящей улице бегом, бегом! Как вор…
Впрочем, почему «как»? Разве он не вор? Разве не украл он прошлой ночью то, что никогда, ни при каких обстоятельствах не могло ему принадлежать? Украл, выпросил, вымолил полчаса счастья. Воспользовался великодушием альфы, а тот не смог ему отказать, жалкому, больному, ничтожному.
Впрочем, другого он и не ждал от бывшего протеже. Разве протеже бывает бывшим? Он может быть лишь временно свободным, в поисках нового патрона. И как же невыносимо сознавать, что его поведение столь идеально вписалось в стереотип! Он утратил старого опекуна и в поиске нового в ту же ночь забрался в постель к свободному альфе. Как теперь доказать, что Берг у него второй альфа в жизни? Второй и последний. Он и не станет доказывать. Исчезнет, как вор.
Ноги сами привели его к автобусной остановке. Келли обрадовался: доедет до центра и уже там пересядет на такси, сэкономит пару крон. Теперь ему придётся экономить на всём. И прежде всего на жилье.
Автобус вскоре подошёл. В пустом салоне было прохладно. Келли занял место у окна. За стеклом проплывали знакомые улицы, спящие в розовом предутреннем свете. Что нашло на него вчера? Неужели это от наркотиков? Теперь дом Берга для него закрыт. Не будет праздников с Элоизом и Гаретом, не будет детей Берга. Ничего этого не будет. И, наверное, никогда и быть не могло.
Он почувствовал привкус крови, понял, что прокусил губу, что слезы текут по щекам и нет сил их унять. А нужно. Ведь он едет туда, где его не ждут. Где семья, родители и брат, прочно вычеркнула его из жизни. Возвращается побитой собакой, без работы и лишь с одним чемоданом. Нельзя давать им повода для издёвок. Нельзя показать слабость.
Келли быстро достал из рюкзака салфетку, вытер слёзы, бросил в рот ментоловую конфетку. Ничего, пробьётся. Его родители ничего не знают о Берге, о Сейноре. О Ронаре Тренте, его придуманной любви. Они не смогут сделать ему больно, если не знают, куда бить. А он им не скажет. Всё остальное он сможет выдержать. По крайней мере, у него есть будущее. Через два года с небольшим он получит диплом фельдшера, найдет себе работу и станет свободным. И, может быть, когда-нибудь, лет через десять, он усыновит мальчика, тоже бету. Он знает, это случается. Детей неохотно отдают в неполные семьи, но он сможет взять больного ребёнка, которого никто не хочет. Он станет ему папой, он будет любить его больше всех на свете. И это тоже будущее. За это можно и побороться.
А пока нужно просто потерпеть. Его семья — несчастные и одинокие люди, они получают удовольствие от вида тех, кто ещё несчастнее.
Такси удалось поймать не сразу. Адрес новостройки за кольцевой дорогой озадачил водителя, и они долго кружили по удручающе одинаковым кварталам, мимо мусорных баков, неухоженных детских площадок и захламлённых пустырей. Нужный дом оказался точной копией соседних. Келли вспомнил его с трудом, лишь по старой изломанной ели, чудом уцелевшей среди асфальта и бетона.
В лифте пахло мочой. Кнопки с номерами этажей оказались старательно исковерканными. Странные люди жили в этом доме, построенном лишь четыре года назад.