На вечерних семинарах отдал Мелиссу крохотную игрушку, вполне возможно, спасшую ему жизнь. Неужели это было лишь позавчера? Столько всего случилось, столь многое переменилось в жизни Келли с того момента, когда он положил в карман чужой телефон и практически сразу позабыл о нём. После семинаров, на удивление Ройса и прочих бездельников, он согласился пойти с ними в студенческую пивную. Теперь у него было время. Чем позже он вернётся в чужую квартиру у чёрта на куличках, тем лучше. В результате целая компания провожала его на автобус, и Келли немного трусил: а кто же будет его провожать на окраине, когда в темноте он будет идти между пустырём и заброшенной стройкой?.. Здесь-то что, центр города.
В автобусе достал телефон, вызвал к жизни любимое имя. Родной голос прозвучал тепло:
— Ну вот, сегодня точно загулял…
— Загулял, — тихо засмеялся Келли. Довольно много людей было в автобусе, и каждый как будто прислушивался к разговору. — С одногруппниками на пиво ходил. В первый раз за два года, представляешь?
— Да, отстал ты от студенческой жизни. Столько ещё навёрстывать придётся. Сначала пиво, потом водка. Потом травка, плюхи, кокс… Кислота. Трудно тебе придётся.
— А ты такой специалист по выживанию в студенческих условиях, я погляжу… Как только уцелел.
— Сам не знаю. Но для меня это всё — пройденный этап, детка. Это тебе ещё учиться и учиться.
Автобус петлял по темным улицам рабочих окраин, мимо закрытых ларьков и магазинов, мимо серых многоэтажек, гаражей и складов, а любимый голос звучал так близко, совсем рядом, будто его сероглазый альфа сидел рядом, а с ним ничего не страшно.
— А я сегодня с братом поругался. Он копался в моих вещах, а я этого не люблю. Ну, я ему и сказал обидное.
— Злюка. Это тот самый брат, с приданым? Нахер его, не переживай. Он несчастный человек, а ты — счастливый. Ты умный, сильный, смелый и красивый до неприличия. Конечно, его колбасит. Не сердись на него. Будь выше.
— Да, ты прав. Может, стоит извиниться?
— Не вздумай. Такие, как он, принимают вежливость за слабость.
Келли выбрался из автобуса в темноту неожиданно холодного и позднего вечера, в утробу пустынных улиц, зажатых между громадами домов.
— Поговори со мной, пожалуйста, ещё, Берг. Я сейчас иду к родителям, а уже темно и как-то неуютно. Это ведь не ваш пригород и не Принца Родрига.
— А где это, солнце? — тут же подобрался Берг. — Может быть, ты подождёшь на остановке и я подъеду за тобой?
— Нет, что ты, это очень далеко. Бывшая деревня, а теперь микрорайон Блакмор. Ты даже не знаешь, где это.
— Почему же не знаю. Там есть гипермаркет «Неделька», у меня там знакомый омега работал. Конфеты мне таскал шоколадные.
— Наверное, с тех пор ты и не любишь сладкого…
Знакомый голос — как оберег в ночи. Пока звучал он так далеко, так близко, жались в подворотнях хищные тени, но выползать не смели, горели на пустыре огни, как глаза ночных хищников, но горели вдалеке, и Келли не боялся. Но только рядом с голосом. У дверей чужой квартиры, где жили родные люди, Келли распрощался.
— Спокойной ночи, Берг. Спасибо, что поговорил со мной.
— Ты не забыл, что мы завтра встречаемся?
Ха, забыл ли он? Думал ли он о чем-нибудь другом сегодня?
— Помню, в шесть, в парке Содружества, возле фонтана.
— Тогда до завтра, малыш. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Берг.
Дверь открыл недовольный заспанный Джен.
— Какого хрена ты так поздно? Где ты шляешься среди ночи?
— Извини, пожалуйста, Джен, — проговорил Келли и неожиданно коснулся поцелуем щеки брата. — Мне, наверное, нужны свои ключи, чтобы я никого не беспокоил.
Ошеломлённый Джен промолчал. Раскладной диван с новым бельём и лёгким теплым одеялом оказался той ночью неожиданно удобным. Почти домашним.
Вот и четверг. День как день. Ранний завтрак, переполненный автобус, другой, на сей раз худощавый и очень юный альфа, норовящий прижаться к его бедру. Весна, что поделаешь. Сонная тишина библиотеки, гулкий амфитеатр аудитории, лекция по болевым симптомам. Кофе в кафетерии, булочка с изюмом, чуть подсохшая, но зато совсем дешёвая, видимо, вчерашняя. Практическое занятие по внутрисуставным инъекциям, на экране — цветные фото разных суставов, очень графические. Игла тонкая и длинная. Келли отлично делает инъекции, богатая практика. И все это время, в каждом вдохе, в каждом движении — ожидание. Что бы он ни делал в тот день, о чем бы ни думал, с кем бы ни говорил, глубоко, на самом дне его мыслей и ощущений, лежало ожидание, звучало за каждым словом, придавало особый вкус пище и воде. Келли старался не смотреть на часы, но видел знаки времени повсюду: на экране телефона, на слайдах презентации, в обрывках чужих разговоров. Три часа, без четверти четыре, пять пятнадцать. Келли побежал в спортивный корпус, там принял душ и переоделся. Любимая зелёная рубашка все же немного пахла омегой. Может быть, к лучшему?..