— В связи с этим спешу вас обрадовать: вы можете отправиться домой. Можете и остаться в клинике, как пожелаете. Но господин Элоиз очень настойчив, он хочет вас забрать, и у меня нет больше повода препятствовать ему в этом. Раз в две недели вам придётся приезжать сюда на процедуры, но это можно будет устроить. Процедуры продолжаются от семи до десяти месяцев, не держать же вас в клинике все это время. Ну как, Берг, хотите домой?
— Очень хочу! — обрадовался Берг. И, стесняясь, прибавил:
— Спасибо вам большое, доктор Айвор!
— Не благодарите меня пока что, — отозвался врач серьезно. — Вот поднимете на руки своего первого сына, тогда и поблагодарите.
До первого сына нужно было ещё дожить. А вот домой хотелось уже сейчас.
Дом встретил Берга знакомыми запахами, шумом дождя на веранде, аскетическим минимализмом его небольшой спальни. А вот кровать была новой: точной копией навороченной койки в клинике доктора Норта, со стойками для капельницы, с опускающимися перилами и механизмами, позволяющими зафиксировать спинку в любом положении. Впрочем, положение ему полагалось только одно — строго горизонтальное. Новым был и телевизор, черный монстр в полстены. Им Гарет гордился особенно.
— Смотри, здесь голосовой контроль. Ты можешь нажать на эту кнопку и дать команду. Вот список команд, довольно большой, кстати. Можно включить любой канал, играть музыку из твоей библиотеки, спросить время, погоду, новости… Вот выход в сеть, электронная почта, игры…
— А минет он делает? — поинтересовался Берг. Он не стал напоминать Гарету, что никаких кнопок он нажимать не может. — Судя по всему, должен.
— Нет, к сожалению, — вздохнул Гарет. — Минет идёт с мультимедиапакетом и альтернативной реальностью, там подписка нужна, а она дорогая…
Посмеялись, спокойно, по-домашнему. Потом Берг сказал:
— Гарет, а если серьёзно, мне просто срочно нужна сиделка. О минете вопрос пока не стоит, но все остальное… Ты понимаешь. Я просто думать не могу о том, что Элоиз будет возиться с моим дерьмом. Или ты, не дай Свет.
Гарет принялся протирать линзы очков, что было для него единственным признаком волнения.
— Ни мне, ни Элоизу это не составило бы никакого труда. Как, я уверен, и ты не погнушался бы уходом ни за одним из нас. Но я уважаю твой выбор. Мы начнём отбор кандидатов сегодня же. В клинике нам дали координаты агентства, которое как раз этим и занимается. Можем прямо сейчас посмотреть, кого они предлагают. Хочешь, посмотрим вместе.
В выбор включился Элоиз и внёс в процесс изрядную долю неизбежного омежьего абсурда. Один из кандидатов в сиделки напомнил ему маньяка-педофила из известного фильма, другой — жертву пластической операции, третий был решительно отведён по уважительной причине, сводящейся к фразе: «Я на него смотреть не могу». Силы Света не дали альфам возможности спорить с такими аргументами, и в результате на интервью были приглашены сиделки, в резюме которых не оказалось фотографий.
Берг волновался так, будто интервьюировать будет не он, а его. Элоиз побрил его и причесал, но Берг остался недоволен результатом. Отвратительный образ бледного, неопрятного, бессильного калеки прочно врезался в его подсознание, и ему казалось, что каждый вошедший в его комнату должен испытывать смесь жалости и брезгливости. Если в ближайшем будущем ничего не изменится, лучше умереть. Да, намного лучше.
Первый кандидат оказался омегой, рослым, полным жизни и энергии — явной противоположностью прикованному к постели альфе с неживым телом. Каждым нервом, каждой крохой сознания почувствовал Берг этот контраст. Он мгновенно возненавидел здоровый румянец на щеках омеги, его пряный и сладковатый запах, его сильное тело в самом расцвете плодородной зрелости, возненавидел и застыдился своего чувства. Омега приветливо улыбался и старался понравиться. Он не отличался особенной красотой, этот омега. В былые времена Берг и не взглянул бы на этого румяного, немного полноватого парня. А теперь он не мог простить ему сильного и здорового тела, чуть кривоватых ног, так прочно стоящих на земле, крупных рук, так ловко управляющихся с телефоном, со стаканом воды, с бумажной салфеткой. И какая же он после этого сволочь, какой жуткий мудак…
Когда Элоиз вышел провожать первого кандидата, Берг выдавил из себя:
— Гарет, ты прости. Я не подумал. Но это просто невозможно. Прошу тебя, никаких омег.
Отчим лишь молча кивнул в ответ. Сам сообразил, что к чему.
Новое требование существенно сократило количество кандидатов. Берг слышал, как в прихожей Элоиз открывал дверь и с сожалением врал, что место уже занято. Следующий претендент, допущенный к телу, оказался альфой, молодым, моложе Берга, к тому же бывшим спасателем, нынче подрабатывающим санитаром. Вот в его глазах Берг и увидел тщательно скрываемую брезгливость, будто глядел тот на раздавленную собаку на обочине скоростного шоссе. Этому альфе он сказал прямо в глаза:
— Извините, что вам пришлось потратить время. Вы мне не подходите.