–Шут, я к тебе в последний раз пришёл, за помощью. Впусти меня, я тебе всё объясню, – Лютый подошёл к Валерию, ожидая, что тот сейчас отступит и впустит его в комнату. Но Шутов стоял в дверях и не собирался приглашать Лютого.
–Я повторяю тебе, у нас нет общих дел. Иди своей дорогой.
–Да я же к тебе за помощью пришёл. Тебя не учили помогать человеку, когда он нуждается в этом?
–Учили человеку помогать. Но только человеку! А ты, ты мразь, Лютик.
–Я? Я для тебя мразь? Ах, ты гад ползучий! – Лютый плечом втолкнул Шутова в тёмный коридор и быстро захлопнул дверь. Он достал пистолет из кармана, взвёл курок и, нащупав в темноте Валерия, придавил его к стенке. Дуло пистолета упёрлось в живот Шутова. Он был слабее и ниже ростом, поэтому не мог оказать сопротивление разъяренному бандиту.
–Я в последний раз тебя спрашиваю, ты можешь мне помочь или нет?
–А я тебе давно сказал в последний раз, чтобы ты забыл меня, нам с тобой не по пути.
–Ну, тогда и иди своим путём, слизняк! – прохрипел Лютый и нажал на курок пистолета. Звук выстрела прозвучал глухо, теряясь в одежде Шутова и темном коридоре. Валерий слабо вскрикнул и стал медленно сползать к ногам Лютого. Тот выпустил из рук его одежду и Шутов мягко, словно боясь ушибиться, вытянулся на полу.
–Теперь нам с тобой не по пути, ты был прав, – злобно процедил убийца и вышел на улицу. Он, озираясь по сторонам – не привлёк ли кого-нибудь выстрел – вышел за калитку и, не оглядываясь, заспешил прочь.
Исчезла ещё одна надежда на то, что аппарат заработает.
Теперь у него оставался один, последний, шанс и Лютый решил его использовать.
Только сам Одинцов может помочь ему в этом, он единственный и никто другой!
Лютый пришёл к дому Одинцова и, как уже не раз, бывало, занял своё место за маленькими, раскидистыми ёлками. Он стал наблюдать и поджидать
своего единственного спасителя.
Незаметно день подошёл к концу, и темнота опустилась на город. Теперь стало трудно определять проходивших мимо, только пристальное внимание да чутьё может помочь. Стало совсем холодно и Лютый, стиснув зубы от злости и от холода, вглядывался в темноту. Фонарь, стоящий перед домом, на миг освещал проходящих людей и Лютый старался не пропустить тот момент, когда свет падал на их лица.
–Прохожих стало меньше, окна засветились разноцветными абажурами. Но тёмное пятно на пятом этаже говорило о том, что Одинцова дома нет.
« Где он ходит, этот изобретатель? – думал про него Лютый, – наверно, к девочкам похрял. Нашёл время забавляться. Его здесь ждут, волнуются, а он там фигли-мигли разводит».
Наконец, появился долгожданный.
…Одинцов сдал в печать заключительную главу отчёта, зашёл к своей невесте, в последний раз к невесте, так как завтра она должна называться женой. Договорившись с ней встретиться на следующий день, тридцатого декабря, рано утром, он весёлый и довольный, но немного уставший, шёл в свою холостяцкую квартиру. Он не спешил, наслаждаясь своим счастьем, как мальчишка, прыгал на одной ноге, затем шагал мелкими шажками и снова прыгал, и снова шёл.
«Он что, белены объелся? – подумал Лютый, глядя на его выкрутасы, – и домой не хочет идти, наверное, горячая маруха попалась».
Одинцов прошёл мимо своего подъезда, потом остановился, вернулся назад и, подняв голову вверх, начал смотреть на небо. Видно, звёзды захотелось пересчитать или выбирал, какую подарить любимой.
Лютый со злостью наблюдал за Одинцовым. Он совсем промёрз и зубы начали отбивать чечетку. Счастье, которое так и выпирало из Одинцова, не согревало Лютого и даже не радовало.
Наконец, выбрав самую красивую звезду, Одинцов быстро, словно сорвавшись с цепи, рванулся в свой подъезд. Наверное, пока он стоял на месте, накопился излишек энергии, и надо было её незамедлительно потратить. Это он и сделал.
Лютый, только криво усмехнувшись, процедил:
–Вот недоделанный!
Ему никогда не понять причуды любви, а ненависть такое себе не позволит. Лютый открыл портфель, вынул оттуда коробку и хотел её спрятать в карман, она была великовата, да ещё пистолет мешал. Лютый вынул пистолет, не зная, куда его положить, бросил в раскрытый портфель и начал снова запихивать коробку в карман. Но и теперь она не влезала туда и он, расстегнув старенький, одолженный у Гугенота ремень, заткнул её за пояс – там под курткой её не будет видно. Потом он защёлкнул портфель.
Вспыхнуло розовым светом окно на пятом этаже. Наступало время действовать. Медленно, словно в руках был не полупустой портфель, а двухпудовая гиря, Лютый вышел из своего укрытия и решительно направился к освещённому подъезду.
Чувства радости и разочарования, пережитые Лютым за сегодняшний день, потом отчаянная злоба и отмщение, затем снова надежда и неприятное ожидание вселили в него решительность и беспощадность.
Лютый поднялся на пятый этаж, хотел было достать свой ключ, потом опомнился и надавил кнопку звонка. Издалека донёсся голос Одинцова:
–Да-а, сейчас, подождите.
