Снедааше же ся утробою блаженный Саватие, видя себе почитаема от игумена и всей братии, и помышляаше безмолвиа путь гонити. Слышал бо бе от живущих ту о острове, рекомем Соловкы, в мори акиана сказовашеся. Отстоит же от земли яко два дни шествиа имяше. Глаголют, округ его яко верстъ сто или множае, а вдоль биаше острова того яко тридесять верстъ. Имяше же посреди себе езера многи, и рыбы разны образы множество в них беху по родом ихъ, а не морьскыя. А иже в мори округ его ловитвы рыб, то беху морьскыя рыбы. Преплаваху же с брега морьскаго населници ловитвы ради рыбныя и звъри морьскаго ловци, кождо их с добытки отхождаху в домы своя. Островъ же той древесы разными цветяше и бориемъ верси горам покровени, и по раздолиамъ всяко древеса имяше и ягодичиа многа разны бяху, и сосниа древеса велиа бяху к созиданию храмов — и на вся потребы благоустроен бе. Есть же доброугоден к сожитию человеческому по всему, въ еже хотящим пребывати тамо.
Преподобный же Саватие, слышав сиа, сердечною уязвися безмолвиа любовнию, въ еже ити ему тамо, поминая в себе речениа псаломская: «Се удалихся бегая и водворихся в пустыни, чаях Бога, спасающаго мя».[40] И начат с молением проситися у игумена и всей братии, да его бы съ благословением отпустили на взыскание острова того. Сим же нимало послабевшим приати оного моление, не въсхотеша пустити его ради добродетелнаго житиа, поразумеша бо о нем, яко истинен раб Божии есть, образом и делом превелик устав сим проувидеся, сего ради немалу тщету себе вменяху быти отшествие праведнаго. Сему же сердцемъ распалающуся поити в желаемое место, Богом изволеный покой, и рещи съ Давыдомъ: «Сей покой мой, зде вселюся, обратися душа моя в покой твой, яко благоизволи тебе Богъ».[41] И пребысть еще мало некое время и помышляаше в себе, како бы ему достигнути остров он.
Но понеже не возможе умолити игумена и братии обители тоя, дабы его отпустили съ молитвою и благословениемъ, но възложи себе на Божию волю, рекъ: «Якоже годе Господеви, тако и буди, благословено имя Господне отныне и до века». И знаменася крестным знамением, глаголя: «Господи Исусе Христе Боже, Сыне и Слово Отчее, родивыйся от Отца превечна прежде всех векъ и послежде от Пречистыя Девы Богородица въплотися непреложно, неизреченно рожество имея на небеси, горе, и несказанно на земли сшествие! Владыко, не пришел еси спасти спасаемых, но призвати грешных в покаяние![42] Настави мя, Господи, на путь, в онже пойду, яко к тебевзяхдушу мою,[43] и спася мя, уповающаго на Тя!»[44] И тако утаився от всех, нощию изыде из манастыря, нося молитвы отеческыя, възложив себе на Божию волю. Исторжеся якоже птица от пругла и яко серна от тенета,[45] — и рад бысть зело.
И тако изыде блаженый Саватие, распалаем любовию безмолвиа, начат гонити шествие долгаго пути; бяше бо разстояние от Валамскаго манастыря до брега морьскаго яко седмьсот версть или и множае. Шествуя, Богу помогающу, храним бе действом Святаго Духа и направляем даже и до моря благодатию Христовою.
И начат въпрашати живущих ту близ моря о состоянии месту и колико отстоит от брега в мори Соловецской остров. Начаша же ему поведати населници местнии, иже прямо острова того живущеи, есть убо остров той в мори отстояй от брега не близ суще, но яко двема деньма въ благолучныи ветри едва достизают в плавании. Блаженому же Саватию съ многым прилежаниемь въпрашающу их подробну: каков величеством и о древесех и о сладкыхъ водах и о всяком устроении.
Они же жителие поразумеша мысль блаженнаго, что ради толико прилежно въпрашаеть, яко хощеть тамо вселитися. Реша же к нему: «О старче, остров онъ велик есть и всяческы угоден ко устроению человечьскаго житиа имать быти. Мнози бо от мног лет тамо вселитися хотеша и невозмогоша людие сожительствовати страхованиа ради морскыа нужда». Друзии же глаголаху: «Еще тя зримь, о мнише, въ всяцемъ убожестве и нищете, то чим имаши питатися или одежда имети?» В сицевых сединах многолетных бяше, яко ничтоже могыи тружатися, еже хотяше быти ко устроению человечьскаго житиа, а страна сиа хладна беяше. Рече же преподобный Саватие: «Азъ убо, о чада, такова имам владыку, Христа Сына Божиа, укрепляющаго мя, естество старости юностно творяща и младенцам до старости съвръшеный возрастъ подающа, убогих обогащающа, алчныа насыщающа, нагиа одеюща. Всеведець бо есть всем, вся строя на ползу боящимся Его и хранящим заповеди Его. Некогда бо ему пятью хлеб 5000 народа насытившу,[46] разве жен, и дванадесять кошниць укрух избытка ученикомъ събравшем. И пакы седмью хлеб 4000 насытившу[47] — и седмь кошниць взяша; иногда воду вино сътворша».[48]
