И прииде ми помыслъ, еже возлюбити ми пустынное жителство; и совещахся с некоторым поваром белцем[1039] ити в пустыню, аможе Богъ наставит. Внезапу же приде ко мне в келию мою некий урод ся творя, именем Михаилъ, и реклъ ко мне: «Мартирие, пойди един». Такоже иде и к повару оному и рече ему то же слово: «Пойди един». Паки же аз совещахся со оным поваром ити в пустыню в день архистратига Михаила.[1040] В той же день на Луках было священие церкви архистратига Михаила. Егда же начаша священие церкви творити, мы же втай поидохомъ из монастыря и отъидохом от Лукъ шестьдесят поприщъ.[1041] На ту же нощь паде снега в колено. И нашли пустыню глубоку и помыслили в той пустыни создати хижицу, но невозможно, понеже снегом мох запал, мшить нечим. И подле потока некоего, во брегу, в земли, в глине выкопали себе хижицу да окрыли ея прутием еловым. Повелел же аз дойти своему подругу до веси некоего ради орудиа, имже сотворяется какова любо скважня. Онъ же пойде и не возвратися ко мне ктому, в веси же оной поведа о мни к единому християнину, глаголя: «Онъсица старецъ живет во оном сице месте». Христианинъ же онъ приходя ко мне и посещая мя. Аз же живях в пустыни той и питахся рукоделием моим, плетох бо калиги[1042] лычны и со онем христианином посылах по весем христианом, они же такожде посылаху со онем же христианином потребная мне. Аз же, грешный, приимах со благодарением приносимая от них, за них же Бога моля.
В той же пустыни от бесов велика страхования принях. Прихождаху бо ко мне и страшаху мя вне хижици моей пред дверми, глаголюще к себе: «Спит онъ». Единъ же бесъ влезе в хижу мою и хотя ко мне прикоснутися, аки хотя мя удавити. Молитва же Исусова изо устъ моих исхождаше беспрестани, онъ же отбеже от мене. Инии же беси вне келии пред дверми глаголюще оному бесу: «Чему ты не дерзаешь на оного?» Бесъ же имъ отвеща: «Поидете вы к нему и дерзайте!» Аз же молитву творя и глаголя к нему сице: «О, отпадшие беси, что сотворих вам азъ, грешный? Вы же мя ввели в сию пустыню[1043] и хощете поругатися мне. Аз же, грешный, надеюсь на Господа Бога моего Исуса Христа и на Пречисту его Матерь, и на силы небесныя, на Михаила и на Гаврила,[1044] и на своего святого ангела, хранителя души и телу моему, и на всех святых».
И паки возлегох опочити; и возбнувъ от сна своего, обленив же ся, не востах со одра моего. Приспе же день празничен, христолюбецъ же онъ преждереченный потребная принесе ми, отъиде восвояси. Аз же востах и канон[1045] отпелъ, такожде же и часы,[1046] потом поставих столецъ и потребная на нем, к ним же не прикоснухся за леность свою. Сам же помышляа, глаголя в себе: «О, окаянная моя плоть, за леность свою недостойна еси воды пити». Потом же прослезихся, глаголя: «Господи превечный, Царю Небесный, дух бодръ, а плоть немощна, но дай же ми, Господи, суха хлеба омочити в воду и душу напитати». И не прикоснухся ни к чему от потребных, кроме сухариков и воды. Абие же бысть гром страшен, яко и земли потрястися, и лжица моя съ стола паде на землю.
Потом же аз, грешный, отписалъ ко отцу своему духовному, да благословит мя в пустыни оной жити. Онъ же мя не благослови жити в пустыни, но глагола ми: «Поиди, господине, жити во общее житие».[1047] Аз же, грешный, пойдох во град Смоленско помолитися Пречистей Богородици[1048] и великим чюдотворцем Аврамию и Ефрему.[1049] И оне чюдотворцы явишася мне, глаголюще сице: «Подобает ти жити в пустыни, где Господь благоволит».
Духовный мой брате Дософею, пишу тебе сию духовную памятцу вкратце и кроме братии, ты же держи ю у себе Бога ради, доколе Господь о мне благоизволит и возмет мя от житиа сего суетнаго, и не помянет многих моих грехов по милости своей.
Братие моя милая, прошу у вас того и молю, чтобы есте не надеялись ни на князя, ни на болярина, ни на какого властеля, имели бы есте надежю во всем на Живоначалную Троицу и на Пречистую Богородицу — те вамъ будут во всем помощники и заступники. Имейте срамъ къ царю земному и къ его царевичем, и къ властем. Не просите у них ничего, как я, грешный, стыдлив к ним был и не просил у них ничего, но во всем есмъ имел надежу на Живоначалную Троицу и на Пречистую Богородицу. И чего есмъ у них, у светов, просил, и они мне, грешному, даровали. К ним есмъ точию был дерзостенъ всего просити. Тако и вы будите дерзостни к Живоначалней Троици и къ Пречистей Богородици и всего у них просите, и кроме их помощников себе никого не имейте. А за земнаго царя, государя нашего, Бога молите, и за его царевичев, и за все его воинство. Понеже онъ, государь, за нас, за грешных, стражет и кровь проливаетъ за святыя церкви и за все православное християнство.
