Но о, Троице Неразделнаа! О, единице неслианнаа! О, свете трисоставный! О, Отче и Сыне и Душе! О, начало безначалное, начало и власти! О, свете безоименованный! О, многоименованне, абие яко действуя вся! О, славо единаа, и начало, и дръжаво, и царъство! О, свете, яко едине и воля, и разуме, свете крепкый, помилуй и ущедри мене, скорбящаго! Како бо не сетую, како не скорблю, толику твою благость и милость твою толику преобидев и уныв, неразумный и окаанный, и слабо ходих в путь заповедей твоих! Но ныне умилосердися, ныне помилуй мя, и теплоту сердца моего возгнети, Боже мой, юже погаси разслабление плоти моеа окаанныа, и сонъ, и брашна чрева, и вина многапитие — сиа угасиша пламень всей души моей и иссушиша источник слезны, истекающий от действа страннаго, истаявааи камение и горы от единаго страха и от лица твоего, о, Христе мой и Боже мой! Не терплю твоа чюдеса молчаниемъ покрыти, не могу не глаголати твое смотрение, еже сотвори со мною, скверным и блудным, и человеколюбие твоего неистощимаго богатства.
Обаче первие,
Вем благоутробие твое, Человеколюбче, того ради припадаю и молюся твоей благости: «Да приидет на мя милость твоа, Владыко, яко смущена есть душа моа и болезнена о исхождении своем от окааннаго ми тела: еда како лукаваго совет сопостата срящет ю и препнет ю въ тме за неведомыа и ведомаа, в житии сем бывшаа ми грехы?
Милостив ми буди, о, Владыко, да не узритъ душа моа темнаго взора лукавых бесов, но да примут ю аггели твои светлии. Имеяй власть оставляти грехы, остави ми, да почию, и да не обрящется пред тобою грех мой, еже согреших немощи ради естества моего словом, и делом, и помышлением, волею и неволею, в разуме и неразумии, да обрящуся предтобою в совлечении тела моего, не имущи скверны никояже на образе душа моеа, да не приимет мене, грешника; темнаа рука князя мира сего, еже восторгнути мя в глубину адову, но предстани ми и буди ми спасъ и заступник!
Помилуй, Господи, осквернившуюся страстми житиа сего душу мою, и чисту еа приими покаанием и исповеданиемъ, и своею силою возведи мя на божественый твой суд. Егда начнеши творити испытание нашимъ согрешенимъ, еже согрешихом словом, и делом, и помышлениемъ, тогда, преблагый Владыко, не обличи моя тайнаа и не посрами мене пред аггелы и человъкы, но пощади мя, Боже, и помилуй мя! Понеже Страшнаго твоего Судища помышляю, преблагый Царю, и трепещу Дне Суднаго, и боюся, от совести моеа обличаем, и скорблю зелоодеании моих лукавых, и недоумеюся, како отвещаю тебе, безсмертному Царю, тако тебе горце прогневах, коимъ ли дръзновением въззрю на тя, страшнаго Судию и грознаго, азъ, скверный и блудный, нечистый?
О, Христе, всех царю, даж ми слезы теплы, да плачю свою душу, юже зле погубих! О, Господи славе, благоутробный Отче, и Сыне единородный, и Душе Святый, помилуй мя, и избави мя огня негасимаго, и сподоби мя одесную тебе стати,[1094] Судии праведный!»[1095]
Исповедание и покаание, глаголати заутра и вечере пред иконою Владычня образа или пред крестом Христовыхъ страстей во умилении, со слезами
О, Владыко-человеколюбче, Святаа Троице, Отец и Сынъ и Святый Духъ! Благодарю тя, Светодавца, за твое великое милосердие и длъготръпение! Аще бы, Господи, не твоя благость покрыла мене, грешника, по вся дни и нощи и по вся часы, то азъ же, окаянный, погиблъ бых, аки прах пред лицем ветру,[1096] за свое окаанство, и леность, и слабость, и за вся сквернаа и неподобнаа блуды, и чрезестесственаа безакониа, ибо не престаю на всяк час пред тобою зло творя, не пребуду бо часа того, еже греха не сотворити ми. Аще бо когда въсхотех приити ко отцу духовному на покаание, и тогда отца своего лица устыдехся, грехы утаих, а иныя забых, и не могох исповедати срама ради и множества ради грехов моих, — сего ради покаание мое нечисто есть и ложна рекох ся.
