Инъ некий гость в том же Великом Навеграде имянем Алексей Курюков. Сего же сынъ имянем Василей тяжкым недугом одержим, якоже и много случается отроком юнным. Отець же отрока бяше в велице скорби, видя чядо свое на всяк день мучимо от лютаго беса. Но и скорбяше, а человеческа пакы помышляше, а не разуме твердаго пристанища, еже просити от Бога милости и святых его призывати на помощь («плотстии бо, рече, духовная мудрьствовати не могут»[281]). Пристави ко отроку некоего волхва. Той же и по иным волхвом ношаше его, и ничтоже успеша. Болезни же продолжившися на много время, и детищу в горшее пришедшу. И бе видети родителем странно зрением. О, очи развращенне смысла не имущу!
Прииде же въ ум Алексею тому, отцу отрока, колико время погуби и много имениа истощи волхвам и обавником, а ползы ни малы получи! (Како бо мощно бесу, беса изгнати, а естественую любовь межьду собою имущим!) Съвещавает съвет благъ - прибегает к Господу Богу и Его Пречистей Матери, и преподобнаго Зосиму, началника соловецскаго, на помощь призывает, бе бо слышал от многих о святемъ, яко его ради молитвъ бывают многа исцелениа.
В то же время прилучись старцу соловецскому быти в Новегороде. Алексей же старца призывает в домъ свой и поведает о отрочати, како стражет нестерпимую болезнь от нечистаго беса: «Молим же тя, отче, помоли Бога и Пречистую Богородицу и преподобнаго Зосиму, началника вашего, дабы его молитьвами Богъ помиловал детище наше!»
Старець же, верою огражен преподобнаго Зосимы, повеле отроча к себе принести. И принесоша. И взем на руце отроча, глаголя: «Молитвами преподобнаго отца нашего игумена Зосимы — буди, чадо, здравъ!» И взем рукою своею руку отрока и прекрести его трижды. Абие же отрок нача веселети и светло склабитися, потомъ же сам нача креститися. И тако, Божьею благодатью и молитвами преподобнаго, отроча исцеле[282] и даровася отцу сынъ здравь, очистився от лютаго беса, яко николиже болев. Алексей же послав Соловецскому манастырю доволно милостыню. И от того времени велию веру стяжа к Спасу на Соловкы и его угоднику преподобному Зосиме.
Человекъ некий, Андроник именемъ, бе же от нарочитых, данник великого князя, житие имыи во Унбе-реце.[283] Едущу ему на Лопъ дани брать,[284] и прилучися ему быти в Варзузе-реце[285] с ним же и жена его. Бе же детище у них мужскый пол, Симеон имянем, двою лет сущи. Впаде же отроча оно в болезнь тяжку зело и к концу приближися, последнее дышущу. Отець же и мати жалостно плакаху над детищем и гробная уже приготоваша.
Прилучи же ся тамо быти старцем Соловецскаго манастыря, ловцем рыбным на тонях. И приидоша ко Ондронику утешити его от скорби бывшей ему, понеже бо человекъ той велию веру име к манастырю. Рече же к ним Андроник: «Помолитеся, отци святии, Спасу и Пречистей Богородици и преподобному Зосиме чюдотворцу, дабы молитвами его ожило наше детище!» Отроча же ни очию възведе, точию мало дыша.
Единъ же от старець тех, теплъ верою к преподобному, рек ко Андронику и жене его: «Хощете ли — продадите ми сына вашего? Азъ куплю его на Зосимино имя. Единаче вам уже не требе мертвое сие тело». Они же рекоша: «Купи, отче; даждь нам на нем, елико хощеши». Онъ же, иземъ сребреницу, дасть им. Отроча же кончавающеся. Старець же, взем на рукы отрока, рече: «Отселе се детище несть ваша, но преподобнаго Зосимы, началника соловецского!»
Отроча же нача устнама двизати, якоже бы нечто ясти. Старец же осязая рукою отроча по главе и по устом. Таже проглагола детище, рече: «Дай еще!» Андроник же и жена его видеша чюдо преславное, начаша вопити от радости, благодарение въздающи Всемилостиву Богу, дивному въ святых своих, действующему их ради преславная чюдеса! Отроча же, благодатию Христовою и молитвами святаго, устрабися и бысть здраво, знамение на себе нося преподобнаго игумена Зосимы.
Бяше некий купець в Великом Навеграде именем Матфей. Сей жену имея Мамелфу именем. Человекъ же тъй богатство имыи доволно, живыи благочестием украшен и всеми потребными изообилуя. Жена же его ражаше ему чада, но не воспитааше. Седмь бо бремен бяше ей, но ни единого наследника оста: вси бо млади умирающи, точию в просвящении святаго крещениа, пожинаеми, яко незрела пшеница. Матфей же с супружницею своею вь скорби велице беша о сем и моляхуся прилежно Богови, и святых Его на помощь призывающе.
