Он же, шед в гробницу, нача горко плакати своего лишения и, припадая пред гробом святаго, с многыми слезами каяся о своем зломыслии. Братии всей плачася, еже молити за нь, и исповедаяся Господеви прилежно в сокрушении сердца умиленною душею, якоже пишет въ Книзе Псаломстей: «Сердце съкрушено и смирено Богъ не уничижит».[277] Умилосердися убо Всемилостивый и незлобивый Владыка Христосъ молитвами угодника своего, дарова ему в той час пакы прозрети. Он же изыде из гробници светел очима и здрав всеми чювствы, много благодарив Господа и Пречистую Богородицу и великаго в чюдесех преподобнаго Зосиму, свое же безумие укаряя и маловерие; и достоверен быв проповедник чюдесем святаго, понеже сам искусись не поношати святым, но тепле молитися.
Некый юноша именем Анфим прииде из Новаграда с некым купцем в Поморие купля ради в зимное время. И обиташа въ Шуи-реце на брезе моря. Приспе же тогда вешнее время. Люди с места того хотяху итти на добыткы на море на веснование.[278] Въсхоте же и тъй Анфим с ними итти на промыслъ. Таже поплыша в судех по обычаю. Богъ же дарова им угодно плавание, достигоша до онех местъ, идеже имать обычай зверь восходити. Они же велми много яша звери добытка, кождо на свою часть, юноша же той в заговоре с некиим человеком тамо живущих, и поплуша въсвояси в велице гобзавании веселящися.
Принесе же их ветръ к Соловецскому острову. Бе же обычай манастыря того, по грамоте великого князя жаловалной: аще кого прикинет ко острову з добытком, игумен з братьею того манастыря от всякого добытка емлют на монастырь десятое.[279] Послаша же к ним единого старца имянем Пахомия. Той же рече имъ: «Дайте нам, чада, десятину от добытка вашего, якоже обычай содержит». Они же не хотяху дати десятины, отвещаша тако: «Дадим мало нечто, еже обещахом дати Николе на молебен». Той же юноша Анфим скоро притек, рече старцу: «Азъ, господине, от своего добытка дам десятую часть». Старець же благослови его, рек: «Богъ, чадо, исправит добрую твою мысль». Место же то от манастыря тринадесять верстъ, идеже присташа.
Юноша же той, отпустив старца, возлеже почити. И якоже успе, абие слышит некоего стояще над собою и молитву Исусову творяща. И по молитве рече: «Богъ, чадо, да исправит мысль твою благую, еже добре съвещал еси, да воздасть ти сторицею в нынешний год и въ прочая, да умножатся имениа твоя!» Юноша же, яко услыша, скоро въскочив с места, на немже лежа, нача зрети прилежно, от кого сие слыша. Абие видит дале старца идуща от него, худы ризы носяща и мала возрастом. И скоро течаша вьслед его, еже бы постигнути. Он же невидим бысть. Анфим же известився видением, с радостию отдав манастырю десятину от своего добытка, ничтоже разсужая.
Мужие же они, иже скупостию одержими, не восхотеша дати десятины манастырю, вкладшеся в насады,[280] поплыша от острова в голомя. И абиа въста буря велиа, и много тружшеся, ничтоже успеша, но и насады их съ всем добытком опровергошася въ глубину. И едва сами еле живи спасени быша от иступлениа. Приплувша на брег, поискавше же добытков и ничтоже обретоша, възвратишася въ своя тщама рукама.
Юноша же Анфим отиде по морю стройно, благодатию Христовою и молитвами преподобнаго игумена Зосимы, исторгова добре и придобы доволное богатство по словеси святаго.
Поведа ми старец тоя же обители Соловецскые:
«Послан бых на службу игуменом и братиею в Великый Новград и тамо о делех манастырьскых упражняющу ми ся. И некый гость именем Михайло Сысоев позва мя к себе. Сему же Михаилу сын боляше велми, Матфей именем, отроча возрастом шестью лет. Бяше же болезнь тяжка зело: оба прохода занело, и оток прииде на все тело его, и уже лежащу у последняго издыханиа без ответа на долго время; отець убо и мати отчаястася живота его.
Пришед же к нему и обретох его в велицей скорби по детищи. Бе видети жалостен позоръ и умилениа достоин. Сына отцу и матери еле жива зрящу, мало дыхающа, и начаша ми глаголати: „Слышали есме, господине, о чюдесех преподобнаго Зосимы, вашего началника, яко его ради молитвъ Богъ многим подает исцеление. И ныне помолися к нему, отче, дабы помиловал чадо наше!” Азъ же, видя их в велице скорби, дерзостне отвещах: „Аще хощете его жива видети, обещайте его на Соловкы преподобному Зосиме!” Они же, с радостию слово приимше, рекоша: „Не точию, господине, его, но и дворъ сей в дом Всемилостивому Спасу на Соловки и Его угоднику преподобному Зосиме!”
Азъ же, приступив ко отрочати, начах именем звати его: „Матфей!” Онъ же яко от сна възбудися: очи възведе, ясно зря на мя, и языком проглагола, яко здравъ. И азъ подъимъ его, посадих на постели. Начат же отрок ясти просити. И принесоша скоро. Онъ же ясть и пить, и бысть здравь, благодатию Христовою. Отець же и мати начаста дивитися Божию человеколюбию и отрока скорому изменению, яко да от врат смертных изведен бысть въ едином часе, — и прославиша Господа Бога и Пречистую Его Матерь и угодника их Зосимы чюдотворца».
