Том 3 (XI-XII века, священная история) полностью

Другоици же, въехавъшу ему въ море и усънувъшю, вънезапу подвигохъ ветры многы и възмутихъ море, и съражахуся вълны, и велику бурю въздвигнухъ, хотя погрузити корабль, въ немьже бяше съ ученикы своими. И се хотящю кораблю съкрушитися, абие ученици его възбудиша и́, и, въставъ, запрети морю, и послуша его море и вьси ветри, и бысть тишина велия.[422] Видевъ же азъ, яко и ту пребываеть, идохъ въ Вифанию, и, хотя оскьрьбити и́, въсхватихъ друга его Лазоря и приведохъ ти и́, брате мой Аде. И бес печали быхъ, мьня, яко уже къ тому не можеть ис тебе исхытити его. И по четырьхъ дньхъ пришьдъ, не веде отъкуда, не веде, съпящю ли тебе или ины хранящю, исхыти и́ отъ тебе».

И, отвещавъ, Адъ глагола дияволу: «Тъ же ли есть и ныне, иже и тъгда Лазоря изведе? Аще тъ есть, помилуй мя и не води его семо. Того бо тъкъмо глас ужаси мя и раздруши ми силу: гласа его не могу сътьрпети. Того ли ми възвещаеши затворити? Онъ, аще придеть семо, и яже имамъ сьде, извести имать. Азъ же тъгда съгнонхъ тело Лазорево зело, якоже начатъ воняти, и нача раступатися съставъ телесе его, и егда же възгласи его: “Лазоре, лези вонъ!”, и абие въскочи вънъ из гроба, яко львъ из вьрьтьпа на ловъ иды, яко орьлъ летяаше, вьсю немощь отложь въ мьгновении оку.[423] Азъ того сьде затворити не възмогу». Отвещавъ же дияволъ, глагола ему: «Сила твоя и моя, ненасытьная утроба твоя, да приимеве и́, а не бляди многа». Отвеща Адъ и рече: «Клятъ мя силами, кыими силами? Ибо, аще бы имелъ силу, победилъ ся бы съ нимъ, нъ мною ли и июдеи хощеши оправьданъ быти?» Глагола ему дияволъ: «Страшиве немужю и худодушьне! Мне толика зъла сътвори, и не престахъ победяся съ нимь. И ты едино зъло приимъ от него, толику боязнь прия. Азъ же, егда видехъ, яко и вънешняя болезни телесьныя исцеляше, начахъ душа человечьскы невидимо мучити. Егда бо видехъ, яко и ту пребываше, пакы обретох ту уношю добра, именьмь Матфею, и възложихъ на сердце ему помыслъ имению и поставихъ и́ на мытьници. И тольми послуша мене уноша, якоже бияше вься, и радовахъся о немь. Онъ же отъкуду приде — не веде, и мимоида рече уноши: “Иди по мне”. И абие от словеси того Матфей, оставль мытницю, и последова ему и бысть оному ученикъ, а мъне врагъ.[424] Азъ же оскьрьбехъ зело и мьнехъ, яко въздрастъ уноше възлюбль, въхыти и́ от мене. Идохъ азъ въ страны Ерихоньскы и обретохъ ту человека мала въздрастъмь, именьмь Закьхей, и вънидохъ въ нь и поставихъ и́ на мытьници. Сь утеши мя о печали, яже о Матьфеи, и мьнехъ, яко поне сего въздраста не имать възлюбити. И пришьдъ онъ, не вемь откуду, мимоидый съ народъмь. Закхей же не могый видети, къто есть мимоходяй, и възлезъ на ягодичину, и, възьревъ, Иисусъ виде и́ и глагола ему: “Закъхее! Потъщавъся сълези: дьнесь бо въ дому твоемь подобаеть ми быти”. Абие же приять и́, радуяся, в домь свой и, шед, възврати седмирицею, иже бе лихо ималъ, и отъ своего имения подасть маломощьмъ.[425] И иде въ следь его и бысть оному ученикъ, а мне врагъ. Егда же не обретох места, камо ити, идохъ къ братии моей — июдеомъ и въоружихъ я на нь».

Отвещавъ же Адъ, глагола къ дияволу: «Останися его, ничьтоже имаши съ нимь». И глагола ему дияволъ: «Азъ веде, яко человекъ есть бояся съмьрти. Се бо разумехъ, яко предаеться и, скьрьбя, глаголеть: “Прискьрьбьна есть душа моя до съмьрти”». Глагола ему Адъ: «Иди, якоже хощеши — твори, поне искуси брань на нь. И аще победиши, и затвориве и́ сьде, и цесарьствуеши тъ съ июдеи. Аще ли ти одолееть и, пришьдъ семо, изведеть, яже имамъ затвореныя сьде, и съвяжеть тя и слугы твоя и июдея, и предасть я мне, о горе вамъ будеть, оканьнии». Си слышавъ, дияволъ иде къ июдеомъ и въоружи я на Господа. И събьравъшеся, съветъ сътвориша на Господа, да и́ погубять.