Он решил пойти на компромисс. Оставив в Тагиле Федора Сопина продолжать работу, сам отправился в Петербург для объяснений с начальством.
Дорога заняла две недели. Антон использовал это время, чтобы подготовить отчет о проделанной работе. Он собрал все цифры, все факты, все доказательства эффективности новой системы.
В Петербурге его ждала неприятная новость. Против него было заведено дело в Тайной канцелярии по обвинению в "распространении вредных идей среди простого народа".
— Что это означает? — спросил он у Протасова.
— Означает, что вас подозревают в подготовке крестьянского восстания, — мрачно ответил секретарь Ломоносова. — Слишком много говорят о ваших "вольностях" на заводах.
— Но ведь я повышаю эффективность производства!
— Это одна сторона дела. А другая — что вы даете простым людям слишком много прав и свобод.
— И что теперь будет?
— Допрос. Возможно, ссылка в Сибирь. В лучшем случае — запрет на дальнейшую деятельность.
Антон понимал, что ситуация критическая. Нужно было действовать быстро и решительно.
Он обратился за помощью к графу Шувалову. Петр Иванович принял его, но был холоден.
— Антон Кузьмич, — сказал он, — вы поставили меня в сложное положение. С одной стороны, ваши достижения в военной области неоспоримы. С другой стороны, ваша деятельность на заводах вызывает вопросы.
— Какие вопросы, ваше сиятельство?
— А не слишком ли много свободы вы даете простому народу? Не подрываете ли вы основы существующего порядка?
— Ваше сиятельство, я не подрываю порядок, а укрепляю его. Довольные работники — надежная опора государства.
— Может быть. А может, и наоборот. Дайте мужику палец — он всю руку откусит.
— Но результаты говорят сами за себя. Производительность выросла в полтора раза, качество улучшилось, прибыль увеличилась.
— Это хорошо. Но стабильность важнее прибыли.
Антон понял, что граф Шувалов сомневается в его методах. Нужны были более веские аргументы.
— Ваше сиятельство, — сказал он, — позвольте задать вопрос. Что важнее для войны — большое количество качественного оружия или сохранение привычных порядков?
— Конечно, оружие. Но...
— Никаких "но". Мои методы дают больше оружия лучшего качества. Это помогает армии побеждать. Разве это не главное?
Граф задумался. Антон видел, что его аргумент произвел впечатление.
— Хорошо, — сказал наконец Шувалов. — Я поговорю с нужными людьми. Но у меня есть условие.
— Какое?
— Никаких экспериментов без согласования со мной. И никакой огласки ваших методов. Пусть это остается между нами.
— Согласен, ваше сиятельство.
Вмешательство графа Шувалова возымело действие. Дело в Тайной канцелярии было закрыто "за недостаточностью улик". Антону разрешили продолжать работу, но под строгим контролем.
— Вам повезло, — сказал Ломоносов при встрече. — Могло быть гораздо хуже.
— Понимаю. Но теперь я связан по рукам и ногам.
— Зато живы и можете работать. А это главное.
— А что с Тагилом?
— Продолжайте, но тише. И обязательно докладывайте о всех изменениях.
Антон вернулся в Тагил в конце зимы 1758 года. За время его отсутствия завод продолжал работать по новой системе. Федор Сопин справлялся с обязанностями, но накопилось много вопросов.
— Антон Кузьмич, — доложил он, — производство идет хорошо. Но есть проблемы с соседними заводами.
— Какие проблемы?
— К нам переходят лучшие работники. Другие заводчики недовольны. Жалуются Демидову, требуют прекратить "баловство".
— А что отвечает Никита Акинфиевич?
— Пока поддерживает. Прибыль его устраивает. Но давление растет.
Антон понимал, что его эксперимент нарушает равновесие в отрасли. Если один завод дает лучшие условия, работники стремятся туда перейти. Это создает проблемы для других предприятий.
Нужно было либо распространить новую систему на все заводы, либо как-то ограничить переход рабочих. Первое было невозможно из-за сопротивления заводчиков. Второе противоречило принципам справедливости.
— Федор, — сказал он Сопину, — нужно искать компромисс. Может быть, стоит помочь другим заводам внедрить хотя бы часть наших методов?
— А они согласятся?
— Если покажем выгоду — согласятся. Никто не хочет работать в убыток.
Антон разработал упрощенную версию своей системы управления. Она включала только самые важные элементы: справедливую оплату, базовое обучение работников, минимальные стандарты условий труда.
— Это не так эффективно, как полная система, — объяснял он Демидову, — но и не так радикально. Заводчики смогут внедрить эти изменения без кардинальной перестройки.
— А результат будет?
— Будет, но меньший. Производительность вырастет процентов на двадцать, не на пятьдесят.
— Все равно хорошо. А главное — успокоит конкурентов.
Демидов поддержал идею. Он организовал совещание уральских заводчиков, где Антон представил свои предложения.
Реакция была смешанной. Одни заводчики заинтересовались возможностью повысить прибыль. Другие опасались, что любые уступки рабочим приведут к новым требованиям.
— Господин Глебов, — сказал один из заводчиков, — ваши идеи, может, и хороши. Но что будет, если рабочие захотят еще больше свободы?
