— Понимаю, ваше сиятельство. Но нужно найти такое решение, которое устроит всех.
— Найдите. На это у вас есть месяц.
Дорога до Нижнего Тагила заняла две недели. Антон ехал в сопровождении Федора Сопина и двух офицеров военного ведомства. По пути они останавливались на других заводах, изучали ситуацию, говорили с рабочими и управляющими.
Картина везде была похожей. Военные заказы резко увеличили объемы производства. Рабочие трудились по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки. Условия труда ухудшались — экономили на освещении, отоплении, питании. Зарплаты не повышались, а иногда даже задерживались.
— Так дальше продолжаться не может, — говорил Антону один из мастеров на Верхне-Салдинском заводе. — Люди на пределе. Еще немного, и везде бунты начнутся.
— А что предлагают рабочие?
— Да ничего особенного. Кормить лучше, платить больше, смены сократить. И чтобы мастера не издевались.
— А управляющие что говорят?
— А что им говорить? Приказ сверху — дать столько-то металла к такому-то сроку. Как дать — их дело. Вот они и выжимают из людей все соки.
Антон понимал, что система дала сбой. Резкое увеличение производства без соответствующего улучшения условий неизбежно приводило к социальному взрыву.
В Нижнем Тагиле их встретил управляющий Шишкин. Василий Иванович выглядел измученным и постаревшим.
— Антон Кузьмич, — сказал он, — хорошо, что приехали. Ситуация критическая. Уже неделю завод почти не работает.
— А что требуют рабочие?
— Много чего. Но главное — повышение жалованья на треть, сокращение рабочего дня до двенадцати часов, улучшение питания.
— А выполнимы эти требования?
— Технически — да. Но Никита Акинфиевич категорически против. Говорит, что это подорвет дисциплину, создаст прецедент для других заводов.
— А что будет, если не выполнить?
— Бунт. Настоящий бунт. Люди на грани. И не только здесь — по всему Уралу напряжение растет.
Антон попросил устроить ему встречу с представителями рабочих. Встреча состоялась в заводской конторе вечером того же дня.
Рабочих было пятеро — выборные от разных цехов. Среди них Антон узнал Михаила Груздева, которого когда-то учил в Невьянске.
— Михаил Семенович! — обрадовался он. — Не ожидал встретить.
— И я не ожидал, Антон Кузьмич. Перевели меня сюда полгода назад, бригадиром поставили. Хорошо, что приехали — может, разберете нашу беду.
— Расскажите, в чем дело.
Груздев рассказал подробно. После начала войны заводы получили огромные заказы на производство пушек, ядер, инструментов. Чтобы выполнить их в срок, увеличили продолжительность рабочего дня, ввели работу по воскресеньям, урезали перерывы.
— Работаем как проклятые, — говорил он. — От зари до зари, а то и ночью. Харчи плохие — одна каша да капуста. Денег не хватает — цены выросли, а жалованье прежнее.
— А мастера?
— Мастера стали злые. Норму подняли, а кто не выполняет — штрафуют или вовсе выгоняют. А работы-то больше стало вдвое!
— И что вы предлагаете?
— Да ничего сверхъестественного. Платить больше — работы-то больше. Кормить лучше — сил больше тратим. И время для отдыха оставить — люди же, не машины.
Антон понимал справедливость этих требований. Но он также понимал позицию Демидова. В условиях войны каждая копейка была на счету, каждый день промедления мог стоить поражения.
— А если пойти на компромисс? — предложил он. — Часть требований выполнить сразу, часть — после войны?
— Какую часть?
— Улучшить питание и сократить рабочий день до четырнадцати часов. А повышение жалованья отложить до окончания военных действий, но зато выплатить премии за перевыполнение плана.
Рабочие совещались между собой полчаса. Наконец Груздев сказал:
— Согласны попробовать. Но при условии, что обещания будут выполнены точно.
— Гарантирую, — ответил Антон, хотя понимал, что гарантировать он ничего не может.
Теперь нужно было убедить Демидова. Никита Акинфиевич приехал в Тагил через три дня и был настроен решительно.
— Антон Кузьмич, — сказал он, — я не намерен идти на поводу у бунтовщиков. Дисциплина превыше всего.
— Никита Акинфиевич, дисциплина — это хорошо. Но мертвый завод дисциплины не даст.
— А что вы предлагаете?
— Небольшие уступки. Улучшить питание — это копейки по сравнению с доходами. Сократить рабочий день — но за счет повышения эффективности производства.
— Каким образом?
— У меня есть идеи по модернизации оборудования. Можно увеличить производительность на треть, не увеличивая нагрузку на людей.
Демидов заинтересовался. Антон показал ему чертежи улучшенных доменных печей, новых прокатных станов, усовершенствованных молотов.
— Интересно, — сказал заводчик. — А сколько времени нужно на внедрение?
— Три месяца. Если работать быстро.
— А затраты?
— Тысяч десять рублей. Но окупится за полгода.
— Хорошо. Попробуем. Но если рабочие снова взбунтуются, буду действовать жестко.
Переговоры с рабочими прошли успешно. Они согласились вернуться к работе в обмен на выполнение первой части их требований. Антон взял на себя личную ответственность за соблюдение достигнутых договоренностей.
