Антон чувствовал это недоверие с первого дня. Ползунов принял его вежливо, но холодно, а местные мастера вообще смотрели как на конкурента, который может отнять у них хлеб.
— Показывайте свои шахты, — попросил Антон.
— Покажем, — согласился Ползунов. — Только зря времени не тратьте. Здесь все уже найдено, что можно было найти.
Невьянские шахты действительно были старыми. Многие из них работали уже по тридцать-сорок лет, и легкодоступная руда была выбрана. Теперь приходилось спускаться все глубже, а качество руды ухудшалось.
Антон спустился в главную шахту вместе с бригадиром Иваном Барышниковым — мужчиной лет пятидесяти, который начал работать здесь еще мальчишкой. Барышников знал шахту как свои пять пальцев, но относился к Антону с подозрением.
— Вот здесь у нас главная жила, — показывал он, освещая лампой стену штольни. — Раньше руда шла чистая, а теперь вот — с пустой породой смешалась.
Антон изучал структуру породы при свете лампы. Он видел, что рудная жила действительно обеднела, но понимал причину этого явления. Здесь произошло геологическое нарушение — смещение пластов, которое изменило направление рудного тела.
— А в другую сторону пробовали копать? — спросил он.
— Какую другую? Здесь жила кончается.
— Не кончается. Она повернула. Видите эту трещину в породе? Здесь было смещение. Жила ушла вправо и вниз.
Барышников недоверчиво покачал головой.
— Сорок лет в шахте работаю, а такого не слыхивал. Жила — она как дерево, прямо растет.
— Не всегда. Земля живая, она движется. То, что сегодня прямо, завтра может стать кривым.
Они поднялись на поверхность, и Антон попросил показать ему карты шахты. Карты были примитивными — просто схемы ходов и штолен, без точных измерений глубины и направлений. Но даже по ним можно было понять структуру месторождения.
— Нужно пробить новую штольню, — сказал Антон, изучив схемы. — Отсюда, под углом к старой. Если я прав, через двадцать саженей выйдете на богатую руду.
— А если не правы? — спросил Ползунов. — Двадцать саженей — это месяц работы, а людей кормить надо.
— Если не прав — работаю три месяца без жалованья.
Ползунов подумал. Предложение было заманчивым. Если этот рудознатец ошибается, то получит хороший урок. Если прав — завод получит новую жилу.
— Хорошо. Но работать будете с нашими людьми и по нашим порядкам.
— Согласен.
Работа началась на следующий день. Антон работал наравне с горняками, таскал вагонетки с породой, крепил стены штольни, взрывал породу порохом. Это было тяжело — он отвык от такого физического труда за месяцы относительно спокойной жизни.
Но постепенно он завоевывал уважение рабочих. Они видели, что он не стесняется грязной работы, что его руки покрываются мозолями, что он разделяет с ними все тяготы подземного труда.
— Не барин, а работяга, — говорил молодой горняк Федор Сопин. — Таких мало.
— И умный, — добавлял опытный крепильщик Михаил Груздев. — Показал, как крепи ставить, чтобы прочнее были. И взрывчатку экономить научил.
Через две недели работы Барышников подошел к Антону с недоверчивым выражением лица.
— Слушай, рудознатец. А ты не колдун случайно?
— Почему спрашиваешь?
— Да порода стала другая. Железа в ней больше стало. Будто к жиле подходим.
Антон улыбнулся. Его расчеты оправдывались. Еще несколько дней, и они выйдут на основное рудное тело.
— Не колдун я, Иван Семенович. Просто знаю, как камни лежат.
— Откуда знаешь?
— Учился. У разных мастеров, в разных местах.
На двадцатый день работы произошло то, чего ждал Антон. Очередной взрыв вскрыл богатую железную руду — чистую, без примесей, точно такую же, какая добывалась в шахте тридцать лет назад.
Весть об этом быстро разнеслась по всему заводу. Рабочие собрались у входа в шахту, рассматривали образцы руды, обсуждали случившееся. Ползунов спустился вниз лично убедиться в находке.
— Ну и ну, — пробормотал он, рассматривая рудный пласт при свете факела. — Сорок лет здесь работаю, а такого не видел. Как ты узнал, где искать?
— Земля сама подсказала, — ответил Антон. — Надо только уметь слушать.
В тот же день Ползунов написал донесение Демидову. А еще через неделю в Невьянск приехал сам хозяин.
— Антон Кузьмич! — встретил он рудознатца с распростертыми объятиями. — Вы превзошли мои ожидания. Степан Федорович пишет, что вы нашли руды на несколько лет работы.
— Нашел, Никита Акинфиевич. И еще найду, если позволите поискать в других местах.
— Позволю! Еще как позволю! Но сначала расскажите, как вы это делаете. Может, и других научите?
Антон понимал, что настал момент, когда надо было открыть часть своих знаний. Но делать это надо было осторожно, чтобы не вызвать подозрений в колдовстве или связях с иностранными государствами.
— Дело в том, Никита Акинфиевич, что я изучаю не только руду, но и породы, в которых она лежит. У каждой породы есть свой характер, свое поведение. Зная это, можно предсказать, где искать руду.
— Интересно. А можете этому научить?
— Могу. Только нужны способные люди. И время — несколько месяцев.
— Найдем и людей, и время. Хочу, чтобы у меня было несколько рудознатцев, которые умеют работать по вашему методу.
