Но прежде чем принимать окончательное решение о бегстве, Антон решил попробовать еще один способ защиты. Он обратился за помощью к своим ученикам и сторонникам.
Идея заключалась в том, чтобы организовать массовую поддержку со стороны тех людей, которые непосредственно знали результаты его работы.
— Пусть сами рабочие и мастера скажут, во благо или во вред им наша деятельность, — объяснял он план Федору Сопину.
— А их показания будут иметь вес?
— Должны иметь. В конце концов, именно о них идет речь.
— Но организация такой кампании может быть истолкована как подготовка бунта.
— Может. Но другого выхода я не вижу.
Кампания в защиту Антона началась в апреле 1767 года. Письма и петиции в его поддержку стали поступать из разных концов России.
Писали рабочие уральских заводов, мастера тульских мануфактур, управляющие олонецких рудников. Все они свидетельствовали о том, что деятельность Антона приносила только пользу.
— "Антон Кузьмич научил нас работать лучше и жить достойнее, — писали тагильские горняки. — Благодаря ему мы получили образование, хорошие условия труда, справедливую оплату. Если это преступление, то мы готовы быть соучастниками."
— "Методы господина Глебова увеличили доходы нашего завода в три раза, — свидетельствовал калужский заводчик. — При этом рабочие стали более лояльными и производительными. Не понимаю, за что его обвиняют."
— "До приезда учеников Антона Кузьмича наш край был бедным и отсталым, — писали олонецкие крестьяне. — Теперь здесь работают современные предприятия, люди получили работу и достаток. Как можно обвинять человека, который принес нам процветание?"
Поток поддерживающих писем произвел впечатление даже на противников Антона. Трудно было игнорировать мнение тысяч людей.
Но Елагин не сдавался. Он организовал встречную кампанию, собирая показания недовольных и пострадавших.
— "Этот Глебов развратил наших рабочих, — жаловался один из московских фабрикантов. — Они теперь требуют таких условий, которые разорят любое предприятие."
— "Его ученики подрывают авторитет управляющих, — писал уволенный приказчик. — Они внушают рабочим, что те имеют какие-то права."
— "Под видом технических новшеств этот человек распространяет опасные политические идеи", — утверждал анонимный доноситель.
Война писем продолжалась несколько недель. Общественное мнение колебалось то в одну, то в другую сторону.
В это время произошло событие, которое могло решить исход борьбы. В конце апреля 1767 года случился пожар на одном из петербургских заводов. Огонь охватил несколько зданий, угрожая перекинуться на жилые кварталы.
Антон, узнав о пожаре, немедленно выехал на место происшествия. Его знания по взрывчатым веществам и химии могли помочь в борьбе с огнем.
— Нужно создать защитную полосу, — сказал он прибывшим пожарным. — Взорвать несколько зданий на пути огня.
— А если взрыв только усилит пожар? — сомневались они.
— Правильно проведенный взрыв создаст разрыв, через который огонь не перекинется.
Антон лично руководил подготовкой взрывов. Это было опасно — в любой момент мог прибыть приказ об его аресте. Но он не мог остаться в стороне, когда требовалась помощь.
Операция прошла успешно. Взрывы создали защитную полосу, пожар был локализован и вскоре потушен. Несколько жилых кварталов были спасены от уничтожения.
— Спасибо вам, — говорили жители спасенных домов. — Без вас мы остались бы без крова.
Эта история быстро стала известна всему Петербургу. Трудно было обвинять в измене человека, который рисковал жизнью ради спасения города.
Елагин понял, что общественное мнение поворачивается против него. Нужен был более сильный ход.
В мае 1767 года он сыграл свою последнюю карту. Через своих агентов он организовал провокацию на одном из уральских заводов.
Группа подставных лиц подняла бунт, требуя "освобождения учителя Глебова и установления справедливости". Бунт был заранее обречен на провал, но он создавал видимость связи между деятельностью Антона и революционными выступлениями.
— Видите! — торжествующе заявил Елагин. — Его сторонники поднимают мятеж! Это прямое доказательство подрывной деятельности!
Новость о "бунте учеников Глебова" быстро дошла до Петербурга. Елагин немедленно потребовал ареста Антона как "вдохновителя мятежа".
— Что будем делать? — спросил Протасов, принеся известие о новых обвинениях.
— Уезжать, — решительно ответил Антон. — Медлить больше нельзя.
— А как быть с работой? С учениками?
— Работа продолжится без меня. А ученики уже достаточно самостоятельны.
— Куда поедете?
— Пока не знаю. Главное — уйти от преследования.
Антон начал готовиться к побегу. План, разработанный заранее, предусматривал несколько вариантов маршрута.
Самым безопасным казался путь через Архангельск. Оттуда можно было на корабле добраться до Англии или Голландии.
— Антон Кузьмич, — сказал Ломоносов, узнав о планах, — может, стоит еще раз попробовать объясниться с императрицей?
— Бесполезно, Михаил Васильевич. После провокации с бунтом любые объяснения будут выглядеть как оправдания.
— А что, если бунт был подстроен?
