— Зачем вы улучшали условия труда рабочих? — спрашивал он.
— Чтобы повысить производительность.
— Только ли поэтому?
— И из соображений человечности.
— А не для того, чтобы завоевать их преданность?
— Преданность — побочный результат справедливого обращения.
— А что, если эта преданность будет использована против государства?
— Почему против? Довольные рабочие — опора государства, а не угроза ему.
— Но ведь в Москве рабочие бунтовали, требуя тех же условий, что вы создали на своих предприятиях?
— Люди всегда стремятся к лучшей жизни. Это естественно.
— А не опасно ли поощрять эти стремления?
— Опаснее их подавлять. Подавленные желания рано или поздно прорываются с удвоенной силой.
Ржевский записывал каждое слово. Антон понимал, что его ответы будут использованы как для защиты, так и для обвинения — в зависимости от интерпретации.
После первого допроса последовали другие. Каждые два-три дня следователь приходил с новыми вопросами.
Постепенно выяснилась стратегия обвинения. Елагин пытался доказать, что Антон действовал по заданию иностранных государств, что его цель была не улучшение российской промышленности, а подрыв российской государственности.
— Откуда у вас такие обширные знания? — спрашивал Ржевский. — Кто вас учил?
— Учился у разных мастеров, читал книги, наблюдал природу.
— А не обучался ли в иностранных университетах?
— Нет.
— А связи с иностранцами имели?
— Встречался с некоторыми специалистами, которые приезжали в Россию.
— О чем говорили?
— О технических вопросах, о научных открытиях.
— А о политике?
— Политика меня не интересует.
— Не интересует? А ваши социальные эксперименты — это не политика?
— Это практическая необходимость для повышения эффективности производства.
Антон понимал, что следователь пытается запутать его в противоречиях, заставить сказать что-то компрометирующее. Приходилось быть предельно осторожным в формулировках.
Но были и неожиданные моменты. Во время одного из допросов Ржевский спросил:
— А что вы думаете о будущем России?
— Думаю, что у России великое будущее.
— Какое именно?
— Россия может стать ведущей промышленной державой мира. У нее есть все необходимые ресурсы.
— А что для этого нужно?
— Образование народа, развитие технологий, справедливые социальные отношения.
— И вы считаете себя способным обеспечить все это?
— Я считаю себя способным внести свой вклад в это дело.
— Не слишком ли велик этот вклад?
— Каждый должен делать то, что может.
К удивлению Антона, следователь отнесся к этим ответам без видимой враждебности. Более того, временами Ржевский казался даже сочувствующим.
Через месяц заключения произошло событие, которое изменило весь ход дела. В Петербург приехал французский посол с особой миссией.
Франция, ведущая сложную дипломатическую игру в Европе, была заинтересована в укреплении России как противовеса Пруссии и Австрии. Французский двор получил информацию об аресте "выдающегося русского ученого и изобретателя" и решил вмешаться.
— Ваше величество, — сказал посол Екатерине II, — французская Академия наук выражает озабоченность судьбой господина Глебова.
— Почему французов интересует внутреннее дело России? — холодно ответила императрица.
— Потому что наука не знает границ. Господин Глебов известен в Европе своими открытиями. Его арест рассматривается как удар по научному прогрессу.
— У нас есть серьезные основания подозревать его в государственной измене.
— Простите, ваше величество, но человек, который принес России такие экономические успехи, вряд ли может быть изменником.
— А откуда вы знаете о его достижениях?
— Наши специалисты изучают опыт всех стран. Русские методы организации производства вызывают большой интерес.
Это был неожиданный поворот. Получалось, что деятельность Антона привлекла внимание не только в России, но и в Европе.
Екатерина II была женщиной умной и дальновидной. Она понимала, что международная поддержка может изменить весь характер дела.
— Я приму к сведению мнение французской Академии, — сказала она наконец. — Но следствие должно быть завершено.
— Конечно, ваше величество. Мы только просим обеспечить справедливое рассмотрение дела.
После этого разговора отношение к Антону в тюрьме заметно изменилось. Условия содержания улучшились, появилась возможность получать книги, писать письма.
— Что происходит? — спросил Антон у тюремщика.
— Не знаю, — ответил тот. — Приказ сверху — обращаться с вами как с важным заключенным.
Первое письмо, которое получил Антон, было от Ломоносова:
"Дорогой Антон Кузьмич! Ваши друзья не сидят сложа руки. Дело получило международную огласку. В вашу защиту выступили ученые нескольких стран. Императрица приказала провести дополнительное расследование. Не теряйте надежды. Правда восторжествует.
Ваш Михаил Ломоносов."
Это письмо подняло дух Антона. Значит, он не забыт, за него борются.
Вскоре пришли и другие письма. Писали ученики, коллеги, даже незнакомые люди, которые знали о его работе.
Особенно трогательным было письмо от рабочих Нижне-Тагильского завода:
