– Ну что ж, без этого и без какой-то дополнительной информации о жизни Линды и общения с ее знакомыми, я могу лишь сказать, что самоубийство было возможным. Наверняка у судмедэксперта есть причина так думать.
Грил мрачно смотрел на меня, но я не сразу поняла ход его мыслей и уточнила:
– Вы считаете, что она могла полениться все проверять?
– Не столько полениться, сколько поторопиться.
Я кивнула:
– Такое бывает. Я хорошо читаю цифры, но вы ведь были знакомы с Линдой. Что сказал Джордж?
– Что он вошел в дом, увидел труп жены, потерял рассудок и сбежал. Как бродил по лесу, он не помнит. Первое его воспоминание – кто-то сигналил клаксоном. Доннер говорит, это были вы.
– Я. Это все, что он рассказал?
– Да.
– И он не помнит ничего про лес?
– Абсолютно. Только то, что он точно был один. Он уверен, что никто его не похищал.
– Ну, полагаю, если кто и может понять посттравматическую амнезию, то это я.
Грил внимательно посмотрел на меня.
– А вы хотите вспомнить то, что забыли? – спросил он после паузы.
– И да, и нет. – В первую секунду я не хотела продолжать, но затем сказала: – Он почти все время держал меня связанной. Даже в машине я была привязана к сиденью. Я только недавно об этом вспомнила. – Я сглотнула, дыхание перехватило. – Думаю, он хотел присвоить меня себе. Но я не понимаю, откуда это знаю и о чем это говорит. Может, когда-нибудь пойму. Нет никаких доказательств, что он… меня изнасиловал, но…
Грил наклонился ко мне, уперев локти в колени:
– Это, конечно, хорошо, но это никак не оправдывает этого сукина сына.
– Согласна.
– Его найдут, и он свое получит.
Говорить что-то еще было не нужно.
– Надеюсь.
– Я сожалею, Бет. Мне очень жаль, что с вами такое произошло.
– Спасибо. – Я махнула рукой, меняя тему разговора. – А что там со следами пороха на руке Линды?
Грил откинулся на стуле:
– Да, следы есть, но она охотилась и как раз в то утро стреляла. По голубям.
– Ясно. – Я припомнила свой быстрый осмотр хижины Рафферти. Цвета, истертые деревянные стены, деревянный пол. – А как насчет ожога от выстрела на голове?
– На ней была шапка.
– Понятно.
– Линда и Джордж были семьей, я это видел, – сказал Грил. – Они были хорошей парой. Не влюбленные голубки, но, если присмотреться, это было видно. Угадывалось. Если люди искренне заботятся друг о друге, это заметно. То, как они двигаются вместе, как близко друг к другу стоят. Пространство между ними говорит об их отношениях, и, если научиться его читать, можно понять, какая это пара.
– Интуиция? – спросила я.
– Возраст, – улыбнулся Грил.
– А их прошлое? Сын? Наверняка им было очень тяжело.
– Они приехали из Южной Каролины, там держали часовой магазин. – Грил рассказывал то же, что я сама недавно нашла в компании Орина. – До смерти Линды мы с ними ни разу не разговаривали об их сыне. Я знал о трагедии, но уважал их личное пространство. Я спрашивал Джорджа, не думает ли он, что Линда убила себя из-за сына. Когда я задал ему вопрос, он на секунду задумался, как мне показалось. Словно пытался вспомнить, о чем я говорю. Конечно, прошло три года, но такие вещи не забываются. Он сказал, что, возможно, это повлияло на ее решение, но больше ничего не добавил.
– А ребенок? Сюда заходила Серена, чтобы оставить объявление об уроках вязания, и рассказала мне о детских вещах, которые Линда очень хотела связать. Серена говорила, вы тоже знаете об этом.
– Да, она и мне рассказала. Я расспросил Джорджа, и он утверждает, что ничего не знает ни о каком ребенке.
– Странно.
– Думаете? Может, они просто невнимательно друг друга слушали при разговорах? Я попросил у него электронный адрес Линды, а он ответил, что ничего такого не было.
– Это тоже странно.
Грил рассмеялся:
– Не особо. Здесь с Интернетом тяжело.
– Может, где-то есть обычное бумажное письмо?
– Может быть. Но мы довольно быстро прибыли на место и обыскали весь дом на предмет улик. Не нашли ничего полезного. И никакого письма о ребенке тоже нет. Да и вообще никаких заметок и записей. И на телефоне тоже никаких подсказок.
– А как насчет Линды и Доннера?
– Что?
Я открыла было рот, чтобы рассказать ему то, что сообщила мне Бенни, но Грил поднял руку, пресекая мои попытки.
– С Бенни говорили?
– Да.
– Бенни иногда болтает, чтобы взбаламутить народ. Не потому, что хочет создать людям проблемы, просто ей надо, чтобы вокруг было интересно.
– И к этому я тоже привыкну?
– Именно.
– Хм. Ладно. Тогда, думаю, надо попробовать записаться в кружок вязания.
– Мы все этим баловались. Но, на мой вкус, не самое крутое мужское занятие. – Грил выпятил грудь и улыбнулся.
– Понимаю.
Мне нравился этот полицейский. Он был гораздо умнее, чем казалось на первый взгляд. Он был добр и заботился о своих людях. Я надеялась, мне никогда не придется по-настоящему проверять его на прочность и испытывать умения. Да, он был не молод, но некоторые навыки приходят только с возрастом. Он был полной противоположностью Орину, и все же я не могла не отметить про себя, как легко зародилась во мне симпатия к обоим мужчинам, навестившим меня сегодня.
