Шром слушал неразборчивые сетования маленького выра, вздыхал и согласно шевелил усами. Он тоже полагал: нельзя отмокать в нише ожидания, когда готовится большой бой и твои друзья уже взяли в руки оружие. Конечно, дано обещание брату Шрону, да и Сорг настороже. Но безделье хуже любой иной пытки, хуже памятного пребывания на палубе невольничьей галеры в полдень, да с таннской отравой в крови…
На третий день Хол торжественно протер водорослями вороненый панцирь и сообщил: щель прочно сошлась и дала первичный шов, надёжный, непрерывный и без расслоений. Конечно, мох следует прикладывать ещё три дня, но худшее позади. Шром повеселел. Подозвал одного из стражей, выставленных на отмели заботливым братом Соргом. И велел передать в замок: он с Холом отправляется на прогулку по песчаному пляжу.
– Нас стерегут, – сердито пискнул Хол. – Как будто мы враги, да.
– Для нашего же блага стараются, – весело отозвался Шром, когда малыш разместился на куполе его спинного панциря. – Их можно понять. Мои жабры пока слабы. Ты утратил остатки панциря.
– Весь мягкий, – пожаловался Хол. – Стыдно.
– Эк хватил: стыдно, – булькнул смехом Шром. – Видел бы ты меня без панциря! Вот уж зрелище! Я по суше передвигаться не могу, велик я, тело себя не держит… Растекаюсь и жалок становлюсь. Как лишился панциря, месяц в воде сидел, только глаза торчали над поверхностью, да. Ты ещё мал и тебе не так тяжело. Но ты растёшь. И пока линяешь, пока мягок телом, растёшь гораздо быстрее. Следует теперь много плавать и много есть.
– Я ем и плаваю, да, – грустно отозвался Хол. – Всё время ем, печень мне опротивела, мох гадкий и даже вырий гриб пахнет гнилью. Малёк нашел для меня гриб, спасибо ему, но есть уже не могу.
– Мальку тоже трудно, – предположил Шром, выбираясь на берег целиком. Насторожил один глаз постоянно следить за охраной. И перешёл на тихий шелест: – он пока больше всех нас делает. Я кое-что затеял, Хол. Нам троим большую работу, да. Сорг будет сердит, но поймёт. Дело важнейшее и иным его поручить никак нельзя. Только самым надёжным.
– Хол надёжный, – обрадовался выр.
– Ещё бы! Без тебя нам и не уйти из замка. Все гроты и тоннели под водой знаешь.
– Все! – заверил малыш.
– Этой ночью уходим, – ещё тише молвил Шром. – Малёк приготовил пергаменты и уложил в непромокаемую сумку. Ты до заката соберёшь травы и порошки в мой ларец. Я поговорю с Соргом о том, что ему можно сказать… и прочее напишу, он найдёт письмо утром и всё поймет. Мы ненадолго, заплыв ближний, малый. Видишь ли, я не верю, что гонцы, отосланные обычным путем, по суше, довезут послания южным родам выров. Мы отослали кого? Последних тантовых кукол замка, чтобы не ставить под удар людей и выров. Вроде бы умно, а только кукол перехватят наёмники кланда и гнильцы из службы его шааров, клешню даю за свою правоту.
– Глупый спор, – пискнул Хол. – Ты прав!
– Да… Но мы должны сообщить хранителям южных родов, что происходит. Что гнезда в замке ар-Бахта подмокли по вине Борга, а не по моей. Что был штурм замка, что выродёров нанимал и продолжает нанимать сам кланд. Что люди нам не враги, что глубины можно сделать вновь доступными. И я знаю, как нам застать хранителей в одном месте. Сам кланд их и собирает. А мы воспользуемся случаем.
– Ты мудрый!
– Не хвали, рановато. Вот если управимся с делом да назад удачно вернёмся, тогда все мы и мудрецы, и ловкачи, да… Ты осторожно выясни про смены стражей и удобные для перемещения гроты. Встречаемся после заката у внутренних люков, ведущих в сторожевые каналы. Не забудь взять свой вырий гриб, чтобы расти и дальше. Всё ли понял?
– Хол не дурнее прочих, – пискнул выр, вспомнив присказку Малька и переиначив для себя. Чуть подумал и добавил: – Подорожной травы нарву, ларец соберу толком, по-новому. Как учил Ким, да.
Шром одобрительно вздохнул и побрёл по отмели дальше, лениво подбирая плоские камешки и один за другим отправляя их в полет так, чтобы они отскакивали от воды и прыгали над ней. Забаве, принятой у живущих возле берега малышей, научил, как ни странно, Ларна – человек серьёзный, но детство до конца не забывший. Называлась игра, вроде бы, «выпечка блинчиков». Хол после каждого броска привставал и считал касания камня с водой, свистел и щёлкал, если их оказывалось больше обычного – радовался удаче. Стражи плыли вдоль берега, им было и неловко, и в то же время приятно. Охраняют, страшно сказать, самого Шрома, которого уберечь от глупостей, если уж по совести разобраться, никому не под силу… Даже теперь, когда жабры огромного выра слабы, а хвост дал трещину. Стражи благодарно косились на полнопанцирного: не пытается сбежать из-под опеки, не позорит и не вынуждает к бессмысленному бою. Гуляет по песку и радует малыша Хола, любимца всего замка.
Поужинал Шром в главном зале, чинно, вместе с братом. Сорг задумчиво жевал рыбу и изучал пергаменты. Даже нюхал их, удивляя Шрома и Марницу, прибывшую под вечер с берега и доставившую новые отчеты от шааров.
– Думаете в пищу годны, ар? – чуть насмешливо спросила женщина.
