– Тут глубины велики и обрываются ямами от самых стен. Отвесно: то есть до странности резко. Тут можно подойти вплотную. Если им не жаль галер и тантовых кукол, они так и поступят.
– Кому этого добра жаль, – буркнул Шром.
– Именно. Я знаю, по крайней мере, пять видов отравы, опасной для выров в виде дыма. При ветре с моря горящие галеры превратят наш замок в ловушку. Вот так… Теперь я достаточно подробно рассказал о самом опасном. Надеюсь, убедил вас: надо держать узости. Это невыгодно, тяжело. Но я не вижу иного пути к победе. Им никак нельзя затягивать осаду. Подвоза продовольствия нет у них. А наш берег – он все же наш. Этим я тоже займусь.
– Яд дымов отравит личинки, – ужаснулся Шрон. – Но мы не можем их вывезти из замка. Я читал старые книги, искал способ перевозки, годный для нас. Там твердо указано: любое перемещение личинок, спящих до поры, возможно лишь в пределах бассейна. То есть – зала и его галерей. Это место, оберегаемое, как пишут в книгах, самим варсой. Там нет закона суши, личинки не проклёвываются, хотя время от их зарождения огромно. Там личинкам не страшна суша с её воздухом, хотя это противно естеству выра, рождённого в воде… Мы не можем покинуть замок иначе, как став последним поколением своих родов.
– Но тогда тем более нет смысла уходить, – тихо шепнул глава стражей замка. – Мы будем оборонять узости каналов.
– У нас в запасе четыре дня, – отметил Ларна. – Я ухожу на берег. Займусь наймом годных людей и сбором припасов. Важно не создать лишних слухов, не посеять панику. Я прослежу. Надеюсь, имя Ларны сработает и на этот раз в пользу.
– Сколько их будет – врагов? – уточнил Шрон. – Ты сделал подсчет?
– До тысячи, – предположил Ларна. – Хотелось бы знать, есть ли вторая волна. Не идут ли по суше войска?
– Вряд ли. – Шрон отозвался сразу. – Мы уже пришли к некоторым выводам в отношении верности шааров своим хозяевам. Полагаю, необъявленная война будет вестись негласно, морем. Вне людских возможностей выстроить сплетни и домыслы.
– Тогда я перейду к вопросам обороны, – кивнул Ларна. – Мы со Шромом и Ютой многое уже обговорили. Малёк, где план? Вот молодец, всё у тебя готово. Надо засыпать глубины камнем тут и тут. Надо создавать заслоны, мешающие подходу галер, вот в этих подводных ямах.
Выры смотрели, одобрительно шевелили усами. И начинали уважать подозрительного выродёра. Мягкотелого, но мыслящего вполне неущербно. Малёк время от времени поглядывал на Ларну и тоже гордился им. Страха предстоящая осада не вызывала: скорее уж азарт. Не может кланд оказаться умнее Шрона, сильнее Шрома и ловчее Ларны. А если так, он обязательно получит по хвосту и уползет со своими жалкими полировщиками в тень, заращивать раны.
Мальчик усмехнулся: ещё недавно он не использовал в мыслях подобные слова. Новое окружение сделало их привычными. Кто он теперь? Воспитанник выра. Предатель людей? Так разве можно предать шаара, гнуснейшее существо суши? А прочих он не предавал, наоборот. Теперь на землях ар-Бахта нет рабов. Новых тантовых кукол не появится. Он видит в переменах свою лепту, он не может мысленно разделить врагов и друзей по их… панцирности, по наличию или отсутствию клешней. Мир изменился, только пока это знают немногие. Очень важно сберечь перемены и расширить их. Сделать из случая, объединившего на время людей и выров – новый закон, основу для крепкого мира без войн и голода, без ядов и непонимания… Малек пробрался поближе к Шрому и сел у его хвоста. Приготовил свежую тряпицу, пропитанную травами, положил на трещину панциря.
– Спасибо, – сказал любимый дядька. – Ты уж поосторожнее на стенах. За тебя боюсь больше, чем за все неразбуженные личинки рода. Ну что за глупость ослепила ваших богов? Не дать своим младшим панциря. Живите, получается, как можете, да.
– Это чтобы мы не вымеряли неущербность силой, – вздохнул Малек. – Только мы всё равно вымеряем. Дядька, хвост не подведет тебя в бою?
– Глупости, я в три дней поправлюсь, – пообещал Шром. – Иди, займись делом, не мути ил сомнений. Рыбу надо заготовить, накоптить по вашему способу, а то и насолить. Я ловить стану, а ты помогай коптить, чистить-разделывать. Вот и отвлечёшься от прочих забот.
Малёк охотно согласился. Горы рыбы – это горы работы… Монотонной и утомительной. Сгибающей спину и притупляющей все чувства.
Запах рыбы к вечеру казался отвратительным. Запах дыма коптильни – и того гаже. Но дядька тащил всё новые сети, следовало помогать. За работой успешно сгинули лишние и вредные мысли, все кроме одной. Про Хола. Где он, что с ним? Не идут с севера галеры ар-Рафта, нет и на самом дальнем горизонте их парусов. Не ведет их лоцман, знающий до последнего камешка берег на двадцать дней вырьего пути в обе стороны.
