Вторая моя научная работа на Кафедре высшей нервной деятельности (вначале курсовые, затем – дипломная), выполнена под руководством двух корифеев: генетика – нейрофизиолога Леонида Викторовича Крушинского и психиатра Марка Яковлевича Серейского. Эксперименты были проведены с целью анализа нейрофизиологического действия противосудорожных препаратов, в состав которых входили и успокаивающие вещества, которые препятствуют распространению патологических форм возбуждения, и вещества активирующие, противодействующие сонливости. Работа была проведена на аудиочувствительных крысах линии КМ (Крушинский Леонид Викторович и Молодкина Людмила Николаевна). В этой работе мне довелось детально исследовать взаимодействие возбуждения и торможения на уровне поведения при действии фармакологических веществ. В год нашего окончания МГУ (1955) был двухсотлетний юбилей его основания. Некоторые дипломные работы студентов, в том числе и моя, были награждены премиями. Помню, что на эти деньги я купила моей «микрошефине» Лидии Порфирьевне Доброхотовой – Пушкарской духи «Полярный медведь» в чудесном льдистом флаконе, моему глубокопочитаемому руководителю Л. В. Крушинскому – пушистое чучелко белочки с кедровой шишкой, а себе – теплое одеяло. В тот год я вышла замуж. Покупка была весьма актуальной.
По окончании МГУ я два года работала в Институте гигиены труда и профзаболеваний. В составе бригады медиков ездила по заводам. Мы обследовали состояние здоровья рабочих. С тех лет у меня осталось чувство глубокого уважения ко всем трудящимся людям. Они работали тогда, как, впрочем, и в настоящее время, спустя полвека, в тяжелейших условиях, женщины в сорок лет выглядели на все шестьдесят. И все они были доброжелательны, с юмором и теплом в общении. Работала я, будучи в «интересном положении», ждала первого ребенка. Все мои обследуемые жалели и сочувствовали мне. Времена были трудные: середина пятидесятых годов, совсем недавно окончилась война. Но, несмотря на трудности, люди не были озлоблены и ожесточены, у них было хорошо развито чувство долга, основа которого, по И. П. Павлову, внутреннее торможение. А, кроме того, все мы в те времена строили «светлое будущее», не для себя, для своих детей и внуков. Нами владела доминанта оптимизма, «когда душа поет, и просится сердце в полет, в дорогу далекую, в небо высокое к звездам нас зовет…».
В 1958 г. М. Н. Ливанов – старейший электрофизиолог нашей страны, тогда еще не академик, но уже признанный специалист в области исследования биоэлектрической активности головного мозга, пригласил меня к себе в аспирантуру при Институте ВНД и НФ АНСССР. И я снова вернулась к своей любимой теме: анализ взаимодействия возбудительных и тормозных процессов при обучении, но уже на новом, нейрофизиологическом уровне.
Надо сказать, что подсознательно я давно была готова работать с М. Н. Ливановым. Еще на пятом курсе биофака мой однокурсник и хороший друг, Юрий Бурлаков (в пору зрелости безвременно погибший) с таинственным видом показал мне статью М. Н. Ливанова и В. М. Ананьева, в которой шла речь о «телевизоре мозга». Там был рисунок. На полушарии конечного мозга стояли точки (которые указывали положение электродов), и было написано, что электрическая активность теперь может быть зарегистрирована от всей поверхности мозга, и это даст возможность понять, как он работает. Работа в Институте гигиены труда требовала ознакомления с разными физиологическими методиками. Так я познакомилась с лабораторией М. Н. Ливанова. Не удивительно, что потом, будучи в декретном отпуске, сидя без дела около почти постоянно спящей полуторамесячной дочери, Ольги Игоревны Шульгиной, я написала письмо сотруднице М. Н. Ливанова.
Татьяне Александровне Корольковой о том, что хочу работать в их лаборатории. Ответом и было приглашение поступить в аспирантуру. Вернее, сначала мне было предложено прочитать книгу Александра Ильича Ройтбака: «Биоэлектрические явления в коре больших полушарий» (Тбилиси, 1955). Я прочитала ее быстро, как художественный роман, и, со всем пылом юности, закидала М. Н. Ливанова десятками вопросов, требуя объяснить и то, и это, и вот еще то-то и то-то… Думаю, этот разговор, где Михаил Николаевич получил возможность раскрыть перед нами свою великолепную эрудицию, и сыграл в моей судьбе решающую роль.
После поступления в аспирантуру у меня началась долгая интересная жизнь по исследованию биоэлектрических процессов при обучении вначале с применением «телевизора мозга» – электроэнцефалоскопа. Потом я работала на многоканальном электроэнцефалографе фирмы «Эдисван». В 1960 г в лаборатории М. Н. Ливанова были начаты эксперименты с применением микроэлектродной техники.