Лис – оранжевая пластмассовая игрушка, плыл на носу байдарки и, действительно, смеялся. Калган – скромная трава, с цветками, похожими на лютики. Если на корневище калгана (с медицинскими целями), настоять водку, можно увидеть интересное явление: цвет водки на свету меняется от вишневого до медово-золотистого и обратно. Напиток становится целебным.
Инженеры и лаборанты. Без них я не могла бы проводить свои эксперименты чисто физически и не смогла бы выполнить огромный объем работы по статистической обработке полученных материалов. Прошу прощения, что некоторых я буду называть просто по имени. Признаюсь, я их так и называла при совместной работе. Просто потому, что большинство из них были много моложе меня и просто были молодыми. Их по отчеству никто не называл. А я в те поры и не предполагала, что когда-нибудь мне захочется вспомнить их и поблагодарить за их участие в нашей совместной работе. Надо сказать, что я всегда преклоняюсь перед людьми, которые могут делать то, что я сама не сумею. Наверное, поэтому со всеми соавторами и помощниками у меня всегда были очень добрые отношения. За долгие долгие годы научно-исследовательской работы мне довелось сотрудничать с множеством коллег, лаборантов и инженеров. О некоторых хочется сказать хорошие слова. Собственно, хороших слов достойны все мои соавторы и помощники. Так что то, что я скажу о некоторых, относится почти ко всем. Вернусь к началу своей работы в лаборатории М. Н. Ливанова. Прежде всего надо рассказать о его правой руке при создании «телевизора мозга», о Владимире Михайловиче Ананьеве. Когда мы познакомились, ему было 44 года, я была на 20 лет моложе и смотрела не него снизу вверх, хотя по росту он был не намного выше меня. Это был удивительно светлый, увлеченный наукой человек. Специалист своего дела. В сорок лет сотворив по предложению М. Н. Ливанова электроэнцефалоскоп, далее он всю жизнь его совершенствовал. Кроме электроэнцефалоскопа, он занимался проблемой кодирования информации и геронтологией. Он говорил, что заочно соревнуется с хирургом Амосовым, кто дольше проживет. Ходить с Ананьевым обедать в столовую было нелегко. Он считал, что одно из условий долголетия – это тщательное пережевывание пищи. А встать и уйти, как-то в наши дни этикет не позволял. Вот и сидишь, ждешь, пока он не обеспечит себе дополнительный отрезочек жизни. Шучу, конечно. Владимир Михайлович был очень интересным собеседником. Надо сказать, что его система – активные действия по увеличению продолжительности жизни, сработала безотказно. Он прожил, не болея, более 90 лет, причем до последнего времени продолжал активно работать в сфере своих научных интересов. Владимир Михайлович научил меня стойко переносить любые несправедливые нападки философски и даже с некоторым удовольствием. Дело в том, что, когда его работа проходила утверждение в ВАК, один очень заслуженный деятель, хорошо ему знакомый и во многом ему обязанный, позвонил туда и сказал, что В. М. Ананьев не достоин степени доктора биологических наук, т. к. имеет техническое образование. Рассказывая об этом, Владимир Михайлович произнес: «Сначала я очень огорчился, но потом успокоил себя соображением: «Значит, я сильнее его». Мне по жизни эти слова не раз пригодились.
Ну уж если я начала рассказывать об инженерах, то следующий мой добрый ангел-хранитель – это техник Анатолий Чернов. Он обеспечивал выполнение кандидатской диссертации, в частности ту ее часть, что выполнялась с применением электроэнцефалоскопа. Человек, который обладал наряду с высоким профессионализмом чрезвычайным терпением. Для работы на энцефалоскопе использовали косички из 50-и тонких проводков, которые соединяли электроды, вживленные в кость кролика, с этим прибором. Как-то раз кролик дважды на неделе перегрызал эту косичку. Анатолий без слова упрека перепаивал эти 50 проводков. Он ни разу не выругался на меня нехорошими словами за мою растяпость. Даже не одарил меня злым взглядом или усмешкой, которые я, несомненно, заслужила.
Следующие подвиги творил Евгений Белявский (рис. 5). К тому времени, начало шестидесятых, мы начали осваивать новую методику – запись активности отдельных нейронов микроэлектродами. Сначала работали с какими-то самодельными усилителями и катодными повторителями. Потом в нашем распоряжении оказались отечественные усилители. Не секрет, что все только начиналось. Усилители расхватывали с завода, как горячие пирожки. Ну и качество их отладки, естественно, не всегда было идеальным. Вот тут и проявилось мастерство и терпение Жени Белявского. С неизменной сигаретой во рту он сидел над усилителем, пока не заставлял его работать, как надо. К сожалению, много курил и иногда выпивал. Ушел очень рано.