Вернул без единого замечания. Зачем было носить целый год? То же самое позднее произошло с другой моей работой, относительно решения на модели нейросети проблемы «акцептора результата действия». Тоже рецензент год держал работу у себя и отдал без замечаний. Похожий вариант произошел и со статьей «Анализ нейромедиаторного обеспечения …» Но здесь все было еще хуже. Рецензент журнала «Физиология человека» держал у себя работу в целом более года и вернул с заключением, что ее не следует публиковать, в частности, т. к. она слишком объемная, хотя к тому времени я ее разделила на два сообщения. Почему отрицательный отзыв нельзя было дать в течение первой пары месяцев? Хорошо, что эта статья (в виде одного сообщения) через достаточно короткое время была опубликована в журнале «Успехи физиологических наук» (2008 г.). Низкий поклон за доброе содействие в этом деле зав. его редакции, Марине Владимировне Артоболевской. А еще одну работу – относительно усиления тормозных гиперполяризационных процессов при выработке внутреннего торможения, рецензент тоже держала у себя год и в конце его заявила, что она эту работу потеряла. Статья нашлась, когда я сообщила, что у меня есть полный дубликат. Когда к нам из фашистской Германии вернулся Н. В. Тимофеев-Ресовский, он очень удивлялся, что отзыв на научную работу у нас дает черный рецензент, без подписи. Долгая жизнь в науке дала мне возможность установить закономерность, чем интереснее твоя работа, тем большее противодействие встречает в научной среде ее публикация. Странно, не правда ли?
В статье о влиянии дилантина – противосудорожного препарата на взаимодействие возбудительных и тормозных процессов при обучении, наряду с интересными данными о доминантном торможении, попутно были получены сведения об участии, скорее о неучастии в хранении результатов обучения процесса посттетанической потенциации. Дилантин устраняет потенциацию, нормализуя калий-натрий-кальциевый обмен. В наших экспериментах он также устранял торможение, вызванное посторонним воздействием на процесс обучения – доминантное торможение. Но результаты обучения (опыты проводились на предварительно обученных животных) дилантин не в коей мере не изменял. Эти данные доказывают, что посттетаническая потенциация и фиксация результатов реального обучения – разные явления в ЦНС, возможно, никоим образом не связанные. Когда я читаю статьи, в начале которых говорится, что авторы хотят прояснить нейрофизиологические основы обучения, а затем в деталях описывают результаты экспериментов с изучением посттетанической потенциации, мне вспоминается притча о Ходже Насреддине. Помните, он искал кошелек под фонарем. Его спросили, а где он его потерял? Да где-то там, возле арыка. А почему же ты ищешь его здесь? А здесь светлей! Эксперименты с анализом механизмов посттетанической потенциации значительно проще и для выполнения и для трактовки, чем исследования нейрофизиологического и нейромедиаторного обеспечения реального обучения.
У каждой статьи своя история исследований и публикации, свой круг соавторов. Интерес к некоторым направлениям возникал как бы свыше, другие начинались с поездки на очередной съезд физиологов или конференцию.
Так выполнение раздела с исследованием активности отдельных нейронов при обучении было начато по указанию М.Н.Ливанова. Потом эта работа захватила меня целиком и продолжалась всю мою жизнь.
Анализ соотношения ЭЭГ и отдельных нейронов на протяжение ряда лет проводился по моей личной инициативе. Уж очень интересовала меня проблема соотношения стресс-ритма в ЭЭГ и активности отдельных нейронов в новой коре и в гиппокампе. В этих опытах были получены четкие доказательства того, что гиппокамп является источником стресс-ритма. В новой коре стресс ритм во многом просто наведен физическим полем от нейронов гиппокампа. Хотя тщательный статистический анализ показал, что импульсная активность небольшой части нейронов коры модулируется стресс-ритмом в полосе тета. Позднее И. В. Павлова обнаружила еще более интересную вещь. Оказалось, что синхронность в импульсации значительной части взаимоудаленных (зрительная и сенсомоторная области) нейронов новой коры модулируется тета ритмом медленных колебаний биопотенциалов.
Опыты с регистрацией нейронов зрительной коры при совместном и раздельном раздражении наружного коленчатого тела и ретикулярной формации в сравнении с действием вспышек и ЭКР были продолжены мной после кончины И.Н.Кондратьевой совместно с исходно руководимой ею дипломницей кафедры ВНД биофака МГУ Наташей Облачевой. Наташа очень хотела продолжать эту работу, даже по каким-то своим каналам раздобыла ставку аспирантки для нашей лаборатории. Но наш Зав. лаборатории дал ей совсем другую тему. Даже мне было неясно, как ее выполнить, и через три года Наташа ушла из Лаборатории в Академию Министерства внутренних дел к моему большому огорчению.