Тогда возбуждение до эффекторов не доходит. Следовательно, для реализации простейшей реакции вздрагивания, которая изучалась в лаборатории М.Н.Ливанова с применением ЭВМ, идея «синхронность – хорошо, несинхронность – плохо» срабатывала. При выполнении более сложных действий, например, реакции с выбором, требующих значительно большего времени, синхронные колебания возбудимости без сдвига фазы выполняют не облегчение, а притормаживание проведения возбуждения. Работа с моделью показала, что необходимым условием облегчения проведения возбуждения при наличии в ней ритмических колебаний возбудимости является оптимальное соотношение частоты и сдвига фаз в сети взаимосвязанных нейронов. Когда мы поведали об этих результатах академику Ливанову, он, естественно, вначале очень на нас рассердился. Я – то к этим первым реакциям на неожиданные научные находки была уже привычна, а Владимир Юрьевич очень расстроился. У него ночью даже возник сердечный приступ. Еще бы, Академик шумел на него и топал ногами. Потом Михаил Николаевич сменил гнев на милость, и в дальнейшем можно проследить, что во всех его публикациях говорилось уже не просто о синхронности, а об оптимальном соотношении частот и фаз, необходимом для облегчения проведения возбуждения. Модель показала, что при отсутствии этого условия проведение возбуждения лучше осуществляется в сети без ритмических колебаний возбудимости. Недаром по данным нейрофизиологических экспериментов активное состояние мозга реализуется на фоне снижения амплитуды медленных колебаний потенциала в новой коре головного мозга. Стресс ритм – активность в полосе тета при этом остается и даже усиливается, но она локализована в соответствующих структурах и не охватывает все взаимосвязанные популяции нейронов.
В. Ю. Крылов в 1974 г перешел в Институт психологии РАН, к великому моему огорчению. Далее моя работа с моделью нейросети продолжалась силами его преемника – А. А Фролова и студентов – дипломников и аспирантов. Время от времени с В. Ю. Крыловым мы встречались, писали заявки на гранты, что-то намечали для совместной работы. Денег не гранты нам не давали. Чем-то мы были не угодны людям, которые распределением этих денег занимались. Оба мы были очень занятые люди. Текучка засасывала и отбирала все имеющиеся силы и время. «Перестройка с ускорением» тяжко отразилась на выполнении научной работы. Многие, в том числе и В. Ю. Крылов, будучи не в состоянии прокормить семью на копейки, что нам платило государство, пытались найти выход из положения в работе преподавателями. В. Ю. преподавал математику в нескольких Институтах. Тем не менее, он защитил докторскую диссертацию, в которой заложил основы «математической психологии». Усиленная работа во многих направлениях, видимо, подорвала его силы, и в 1998 г. его не стало (очередной сердечный приступ). Надо сказать, что отличительной чертой характера В. Ю. была любовь к своей семье и какая-то удивительная чистота в помыслах и побуждениях. Дочурки его были крещены и учились в церковной воскресной школе. Глаза его, серые, большие, обычно светились добротой, но, если он видел или слышал что-то непорядочное – такой иронией, что ой-ё-ёй.
Второй выдающейся личностью, с которой меня свел интерес к моделированию нейросетей, был Ф. В. Широков (12 сентября 1927 г. – 2 июня 2002 г.). Я написала по просьбе его друзей, после его кончины, маленькую заметку о нем для сайта, который, кажется, так и не был создан. Потому приведу ее здесь почти целиком. Называлась она: «Феликс Владимирович Широков как двигатель научно-технического прогресса». Содержание ее таково.