В какой-то мере под влиянием общения с Галиной Андреевной, наблюдая ее увлеченность своей работой со студентами, и я согласилась на уговоры декана психологического факультета Государственная Академия славянской культуры (ГАСК) Татьяны Николаевны Полозовой преподавать «Нейрофизиологию», «Физиологию ВНД» и «Психофизиологию». Т. Н Полозова – ученица Р. И. Лурии хорошо знала, что понимать психологию без знания ее нейрофизиологического фундамента невозможно. Поэтому, узнав у одной из своих студенток (моей внучки Дарьи Бережной), что ее бабушка – ведущий научный сотрудник Института ВНД и НФ РАН, позвала меня и озадачила на долгие годы. Мне понравилось быть учителем. Сожалею только о том, что не стала им раньше. Общение со студентами переносит нас в юные годы, заставляет систематизировать свои знания и постоянно искать новые. 17 лет я в начале учебного года встречала очередной курс удивительных юношей и девушек, вкладывала им азы и сложности науки о материальных процессах мозга, реализующих обработку информации и порождение идеального результата своей работы – психики, который, в свою очередь, управляет этими материальными процессами, и провожала детей во взрослую жизнь. Конечно, они не были отражением всей молодежи нашего времени. Все-таки Академия славянской культуры. Многие были верующими. Некоторые активно пытались помочь в трудную минуту, и помогали, раскрывая для меня, атеистки, тайны православной веры. Учились у меня и мусульманки в платочках, народ на удивление любознательный. Особенно интересны и активны были заочники, часто уже отцы и матери. Некоторые студенты, давно окончив учебу, пишут мне постоянно или изредка. Их послания по E-mail всегда радуют несказанно. Татьяна Николаевна Полозова по какой-то личной причине перевелась в другой Институт. Новый декан А. В. Сухарев обогатил психологический факультет ГАСК интереснейшим направлением. Он преподавал «Этнопсихологию».
Вырастил себе смену и вернулся к основной работе в Институте психологии РАН. Он организовал нас с психологом от бога Е.А.Караваевой и студенткой Олей Волковой на психофизиологическое исследование. Потом к нам присоединились к. б. н. Е. А. Зяблицева, к. б. н. из МГУ Д. С. Бережной и моя неизменная помощница Д. А. Бережная. Благодаря их участию, вместо исходно задуманной пилотно – поисковой была проведена и оформлена полноценная работа (Шульгина и соавт., 2015).
Хочу кратко рассказать об интересной стороне моей научной работы по анализу функционального значения нейрофизиологических процессов с применением моделей сети из нейроноподобных элементов. Это направление на протяжении многих лет было связано с двумя очень мудрыми математиками. Первый из них – Владимир Юрьевич Крылов (1933–1998 гг.) у нас заведовал Лабораторией нейрокибернетики. Я пришла к нему с просьбой сотворить модель из нейроноподобных элементов для анализа идей М. Н. Ливанова о роли синхронности в работе взаимосвязанных популяций нейронов, в частности об участии этого процесса в облегчении проведения возбуждения. Владимир Юрьевич увлекся этим направлением работы. Значение моделирования нервных процессов для понимания их функциональной значимости он понимал лучше меня. Так он вложил мне в сознание очень важную идею. Он говорил: «Представьте, Галина Ивановна, что Вы решили построить самолет и начали делать это, не сотворив предварительно чертежей и не выполнив нужных расчетов. Когда-нибудь, через много лет, может быть, самолет и будет построен, но он никогда не будет иметь нужной степени совершенства. Моделирование работы нервной системы на ЭВМ играет ту же роль для понимания ее работы, как и чертежи для построения самолета». Владимир Юрьевич был не только первоклассным математиком, но и в биологии разбирался сходу. Развернутых объяснений ему не требовалось. Он понимал все с полуслова. В первой же нашей совместной работе нам удалось дополнить и уточнить представления М. Н. Ливанова о роли синхронности во взаимосвязанных популяциях нейронов для проведения по ним возбуждения. Исходно во всех статьях и книгах М.Н.Ливанова и его многочисленных последователей утверждалось, что, грубо говоря, «синхронность – хорошо, несинхронность – плохо». Работа с нашей моделью показала, что это действительно так, но только при условии, если возбуждение успевает «проскочить» от сенсорного до исполнительного органа за время существования фазы повышенной возбудимости в исследуемой сети нейронов. Если же не успевает, то синхронная работа элементов сети препятствует проведению возбуждения по сравнению с сетью без ритма вследствие одновременного наступления во всех ее элементах фазы пониженной возбудимости и реактивности.