Феликс Владимирович Широков вошел в мою жизнь в 1989 г. Это произошло в г. Пущино на Оке, на одной из первых конференций по нейрокомпьютингу. Я приехала в Пущино с моим сыном (Дмитрий Николаевич Парфенов – по профессии экономист, проблемой нейронных сетей и вообще работой головного мозга интересуется и до сих пор), и с инженером нашей лаборатории (Николай Васильевич. Охотников – программист и классный специалист по электронике, долгие годы мой бессменный помощник). Погода стояла теплая, но вода в Оке была холодная и мы, к сожалению, не купались. По вечерам Охотников учил нас с Димой бальным танцам, он ими в то время очень увлекался. Это был хороший отдых от многочасовых погружений в пучины науки. Здесь, на конференции, в переполненном помещении одной из аудиторий Института биофизики докладчики, в основном физики и математики – «юноши бледные со взором горящим», растолковывали нам, биологам, слегка ошалевшим от треска мелков, выписывающих сложнейшие формулы, что глубокие вершины сознания очень легко будет понять, если только провести аналогию между ними и рельефом энергетических ям и подъемов, который образуется после отжига (или обжига?) железа… То был период повального увлечения идеями Хопфилда. В тот момент, когда мой по природе весьма конкретный и приземленный образ мысли совсем выпал в осадок в попытках изъять рациональное зерно из многомудрой тарабарщины, к доске вышел плотный, почти квадратный человек. Это был Ф. В. Широков.
Очень просто и ясно он сформулировал основные вопросы дискуссии, выявил противоречия, подвел итоги, а потом также просто стал рассказывать нам о положении в развитии «харда» и «софта» у нас и за рубежом. Выступление Ф. В. произвело на меня такое впечатление, что я, преодолев свою застенчивость, подошла к нему и сказала: «Феликс Владимирович, я – биолог, с 1968 г. занимаюсь нейронными сетями. Я очень не хочу, чтобы Вы ушли из моей жизни». На слова «Я – биолог» Широков сделал стойку, как гончая на куропатку. «Зачем уходить, дайте Ваш телефон, возьмите мой… «Так мы и шли все последующие годы по жизни на параллелях вплоть до его ухода за край. Знакомство в основном реализовывалось в телефонных разговорах. Я очень скоро поняла смысл стойки. Ф. В. звонил часто, он мог позвонить в семь утра и в двенадцатом часу ночи и потребовать, чтобы я прочитала ему развернутую лекцию по очередной проблеме работы головного мозга, которая в данный момент его интересовала. Но необходимо сказать, что обмен информацией был взаимным. Часто он звонил, чтобы рассказать об очередной находке по вопросам нейрокомпьютинга. Он ведь большую часть своей жизни и до самых последних дней коллекционировал и систематизировал информацию по самым разным направлениям развития мысли человечества. И щедро делился этой информацией с тем, кому она была интересна. Особенно в последние годы жизни восхищался он работами Мишо Маховальд по созданию кремниевых нейронов… И еще у него был талант знакомить интересных людей между собой, объединять их усилия в совместной работе.