– Не примите близко к сердцу, герр гауптштурмфюрер… – надвинул глубже на глаза глянцевый козырёк фуражки капитан-лейтенант – солнце, застрявшее над бухтой как приколоченное, нестерпимо резало глаза. – Но мне иногда кажется: не отвлекаем ли мы вас от более серьёзных дел в вашем армейском «абвершелле»?
– То есть, вы уже сомневаетесь в целесообразности моего привлечения к вашей операции? – без обиняков уточнил Карл-Йозеф, иронически щурясь.
– Ну, не так прямолинейно…
– Бросьте деликатничать, Мартин… – фыркнул начальник абверкоманды [29] при контрразведке 11‑й армии. – Вы меня мало огорчаете и ещё меньше отвлекаете от моих прямых обязанностей…
– То есть?.. – удивленно запнулся капитан-лейтенант.
Трость гауптштурмфюрера также остановила свой легкомысленный счёт булыжников на 1-й Митридатской.
Никакого гражданского населения в городе, бывшем ключевым звеном обороны, как Красной армии, так и вермахта (и не в последний раз), не осталось. Поэтому из охраны один только фельдфебель «Geheimefeldpolizei» скучал позади офицеров морского и «заморского» абвера, когда завзятый театрал предложил взглянуть на места действия бессмертной трагедии Ж. Расина «Митридат». Впрочем, капитан-лейтенанта больше умиляла не столько сама одноименная гора, на которой располагалась во времена оные столица царя, донимавшего великий Рим с упорством, не меньшим Ганнибалова. Не столько её археологические руины, – видал он и краше, в тех же Афинах, – сколько панорама бухты. Одной из тех, что со времён своего геологического рождения обречена была быть портом огромного значения. Не только военного, не только торгового, но и в конечном итоге исторического.
Правда, сейчас все три основных керченских порта, не считая мелких «ведомственных» и военного, для гидропланов, лежали внизу в руинах. Увы, несмотря на немецкий педантизм, так и не приняли они более-менее обжитой вид. Хоть катера, корабли и баржи принимались и отправлялись от их причалов, грузы складировались, а груды кирпичного и бетонного боя были убраны в сторонку древнейшим методом: «данке шён – битте шён [30] », – но людей для уборки, то бишь, военнопленных, всё равно не хватало…
– Кажется, здесь и проходил легендарный путь скандинавских ариев в гости к индийским родственникам? – опёрся о старинный парапет контрфорсной стены капитан-лейтенант.
Гауптштурмфюрер некоторое время мучительно морщил лоб, пытаясь сообразить арийскую транскрипцию общеизвестного: «из варяг в греки», и не удержался, чтобы не заметить достаточно ехидно, но вполголоса:
– Вообще-то это названия конечных пунктов довольно опасного пути, который проходили
– Его тоже проходили славяне? – недовольно переспросил Нойман.
– И все, кто ни попадя… – слабо утешил его арийский гонор Карл-Йозеф. – Вон там он и проходил… – ткнул он тростью в сторону заводского порта. – Сразу за молом.
Так и не поняв, издевается над ним этот чёртов культуртрегер от СС, или нет, Нойман вернулся к прежнему разговору:
– Я, конечно, рад, что «Марине Абвер» не отвлекает вас от деятельности «Абвер Аусланд», но…
– Но что именно я имею в виду? – опёрся двумя руками о слоновую кость рукояти трости Карл-Йозеф.
– Да, пожалуй, – подтвердил капитан-лейтенант.
– Прежде всего, ваша операция позволила мне убедить командование спустить с гор в Туапсе двух опытных диверсантов грузинского подразделения «Тамара» в помощь, так сказать, вашему агенту в штабе русского флота. А то сидят там, как горные козлы… – с заметным раздражением проворчал Бреннер. – Без всякого видимого толка и надежды всучить кому-нибудь свои «алюминиевые кинжалы» на случай восстания…
Бреннер не стал озвучивать мысль, что «…и без особой надежды на приход немцев, к которому это восстание рассчитывал приурочить «Абвер Аусланд» [31] .
– Так что я надеюсь… – продолжил он вслух.
– Вы надеетесь, что за счёт их контактов с нашим резидентом, – продолжил за него капитан-лейтенант, – их информация будет более ценной?
– Я бы даже сказал – сколько-нибудь ценной, – без обиняков согласился Карл-Йозеф. – А то сидят там, в осаде, и всей информации от них: «сидим, осадили». Проку чуть…
– Боюсь вас разочаровать, – самодовольно дёрнул стрижеными усиками Нойман. – Но и от нашего резидента узнают они немного. Он имеет указание обратиться за помощью к вашим людям только в самом крайнем случае…
– И поверьте мне, если мои предположения о провале «Еретика» верны, то случай им представится очень скоро, – не менее ядовитой улыбочкой парировал гауптштурмфюрер.
– Одно дело делаем… – после минутной паузы первым сдался капитан-лейтенант: дескать, «чего уж там, свои люди».
– Великое дело… – вежливо насупился гауптштурмфюрер, но хватило его не надолго. – И, кстати, о делах…
Его ореховая трость снова принялась, словно костяшками бухгалтерских счёт, отсчитывать булыжники времен античных архонтов и российских императоров.
