Тосканская графиня полностью

– До войны любила, – нахмурившись, ответила она.

– Вот и моя тетушка тоже, она обожает танцы. Она, как и вы, очень привлекательная женщина.

Кауфман подошел к ней и коснулся ее щеки. София судорожно сглотнула, боясь, что ее сейчас передернет от отвращения к этому прикосновению, к тошнотворно-приторному запаху его дыхания. Следующие его слова подтвердили худшие ее опасения.

– Ах, графиня, – сказал он. – Как все-таки жаль, что в прошлый раз вы не сказали мне правды.

Потрясенная София не могла выговорить ни слова, у нее возникло такое чувство, будто он вонзил ей нож в самое сердце. Боль ощущалась настолько остро, что она испугалась: сейчас он вспорет ей живот и все ее тайны вывалятся наружу. Вывалятся против ее воли, рассыплются по полу, и каждый сможет показывать на них пальцем. Ей стало очень страшно.

– Не пугайтесь, – сказал Кауфман; он сразу понял, что с ней творится. Но видите ли, мы не очень-то любим, когда нам лгут.

– Лгут? – переспросила она и плотно сжала губы; ей показалось, будто вокруг нее сдвигаются стены Кастелло, стены, которые столько поколений защищали ее от опасности.

– Мое присутствие здесь вызывает у вас чувство неловкости?

– Вовсе нет, – ответила она.

Но почва, на которой она стояла, слегка просела, грозя провалиться у нее под ногами. Уже вокруг побежали трещины. Такие широкие, что казалось, в любой момент можно рухнуть в любую из них. А это означало бы конец.

«Лоренцо… Лоренцо… Как ты мне нужен сейчас!»

– Мы узнали имя одного из тех, кого недавно поймали, – почти небрежно сообщил он.

Она собралась с духом:

– И какое это имеет отношение ко мне?

– Вам о чем-нибудь говорит имя Альдо?

Соображать ей пришлось очень быстро. Если он уже знает, отрицание приведет только к худшему, а София подозревала, что он все знает и явился сюда, чтобы уличить ее в еще одной лжи. Решение она приняла мгновенно.

– Графиня…

– Простите. Да, у нас в доме есть человек по имени Альдо.

– Мне кажется, теперь вы должны говорить, что у вас в доме был человек по имени Альдо, – сказал он с улыбкой, больше похожей на ухмылку. – Почему же вы сразу не признались, когда я задавал вам вопрос, не пропал ли кто из вашего дома?

– А он разве пропал?

– Нет, уже нашелся, – презрительно хмыкнув, сказал он.

Нож, торчащий в ее груди, повернулся. На нее нахлынуло мучительное воспоминание; София подумала о подчиненных Кауфмана, садистах, отнявших у Альдо жизнь, и почувствовала, как в ней нарастает злость. Единственное слово снова и снова звенело у нее в голове.

«Убийца».

«Убийца».

«Убийца».

– Мы получили о нем информацию. Это позволило проследить вашу с ним связь. Или, вернее сказать, с вашей кухаркой.

Она покачала головой.

– Это же быдло, сударыня. Зачем вы пытаетесь покрывать таких, как он?

Слишком поздно, теперь уже не удержаться.

– Если бы я покрывала, – с гневом выпалила она, – то было бы несколько поздновато, вы не находите?

Он искренне рассмеялся:

– Какой пафос! Люблю видеть в женщине такой темперамент. Становится все забавнее.

Она гневно посмотрела на него, надеясь лишь на то, что не слишком себя выдала.

– А сейчас об этом несчастном молодом человеке, – продолжал он. – Кому-то из нас придется поговорить с его матерью.

– Это легко устроить.

– Но вы так и не сказали, почему не признали его.

– Если вы говорите про тех двоих, которых вы повесили в Буонконвенто, оба были так изуродованы, что вряд ли кто-нибудь смог бы их опознать.

– Вы считаете меня человеком жестоким? – Он выглядел оскорбленным.

– Я этого не говорила. Но это было ужасающее зрелище. Я лишь на секунду смогла бросить взгляд и тут же отвернулась.

– Разумеется, зрелище было малоприятное. Но видите ли, я за вами внимательно наблюдал и своими глазами видел, что вы смотрели.

– Нет, не помню.

– Мы очень любим по мере сил выводить на чистую воду родственников.

– Если это действительно был наш Альдо, то он был всего лишь мальчишкой.

Он бросил на нее скептический взгляд:

– Ну да, мальчишкой, который без зазрения совести готов был убить любого из нас. Вы бы очень удивились, когда узнали бы, насколько молоды некоторые из них.

Он помолчал.

– А теперь, я полагаю, вам было бы любопытно узнать, что мы собираемся предпринять?

Ее горло сжалось.

– Что ж, я допускаю, что на особу женского пола, принадлежащую к высшим слоям общества, на женщину с вашей тонкой душевной организацией зрелище двух повешенных могло произвести такое страшное впечатление, что вы не узнали этого партизана, Альдо.

– Ради бога, Альдо не мог быть партизаном.

– Откуда вы это знаете?

Она не могла подобрать слов и судорожно сглотнула.

– Графиня!

– Клянусь, я не знала, что это он. Если я и смотрела, то, честное слово, не помню этого. Помню только ужасное потрясение при виде вздернутых на виселице людей. Это зрелище… Мне и в голову не пришло, что один из них мог быть Альдо.

– Хорошо, будем надеяться, что вы говорите правду.

Он помолчал.

– Во всяком случае, я лично не сомневаюсь, что у вас есть способ вознаградить нас за нашу снисходительность.

– Да? И каким же образом?

– Позволить нашему коменданту Шмидту что-нибудь сыграть на вашем фортепиано, я это имел в виду.