– А что насчет вас?
– Меня? Мне очень нравятся ваши картины, графиня.
– Понимаю.
– Я еще загляну к вам… побеседовать с вашей кухаркой. Когда дело касается людей, сочувствующих партизанам, мы всегда начеку.
С этими словами он щелкнул каблуками и быстрым шагом вышел из комнаты. Она услышала, как Джулия, их служанка, провожает его, потом раздался звук отъезжающего автомобиля, и София сразу же бросилась в туалетную комнату; там ее рвало до тех пор, пока в желудке не осталось ничего. Конечно, Кауфман не поверил тому, что говорила ему София, но тогда какую игру он ведет с ней и с какой целью?
В то январское утро Софию разбудили церковные колокола. Лоренцо продолжал спать, а она потихоньку выбралась из постели, выглянула в окно, и у нее перехватило дыхание: пейзаж за окном волшебным образом изменился. Она обожала первый снег: небо цвета лаванды, в неярком солнечном свете воздух словно мерцает, переливается и струится, и все крыши припорошены тонким слоем белого снега. Однако, глядя на черные очертания деревьев, которые четко выделялись на ярком фоне полей, накрытых великолепными белоснежными коврами, она испугалась: каково же сейчас скрывающимся в лесах партизанам? Все жители деревни старались по возможности помогать им: женщины без устали вязали теплые свитеры и шарфы, но этого было мало, и, чтобы выжить, людям в лесах приходилось разжигать костры, которые могли выдать их местонахождение врагу.
Однако в помощи нуждались не только партизаны. Отряд Марко совершил нападение на продовольственные склады немцев, и эта операция оказала партизанам серьезную поддержку. Но к концу декабря по дорогам, через близлежащие леса потянулись десятки бездомных мужчин, женщин и детей, которые прорывались на юг, на территорию, занятую силами антифашистской коалиции. София организовала раздачу еды хотя бы некоторым из них, но для всех провизии не хватало. Среди бродяг попадались и беглые британские военнопленные, которые либо сами вырвались из плена, либо были освобождены итальянскими солдатами, но весь район был буквально наводнен немцами, поэтому положение этих британцев, и без того нелегкое, усугублялось опасностью снова быть схваченными, особенно в условиях лютой зимы. Кое-кто из фермеров, из тех, кто постарше, предоставили им временное укрытие, но одному богу известно, смогут ли они прорваться через линию фронта и каким образом. В день праздника Рождества по радио передали, что Пиза подверглась бомбардировке.
Кауфман, как и обещал, снова явился, чтобы допросить Карлу, но после бесполезных запугиваний и угроз понял, что больше ничего здесь не добьется, во всяком случае пока. София очень боялась, что в отместку за нападение на склады немцы казнят пятерых мужчин из Кастелло, но они, похоже, удовлетворились повешением Альдо и Лодо. София испытала глубочайшее облегчение, узнав, что оставшиеся в деревне мужчины – глубокие немощные старики. Перед самым отъездом из Кастелло, после разговора с Карлой, Кауфман потребовал еще раз позволить ему полюбоваться святым Себастьяном. Несколько минут он, молча потирая руки, смотрел на картину, потом застыл, расправил плечи и ушел. В глазах его София успела подметить искорки, недвусмысленно говорящие о его желании заполучить это полотно, и, забеспокоившись, она уже хотела спрятать картину подальше, а на все вопросы отвечать, что продала ее, но в конце концов отказалась от этой мысли.
София спустилась; внизу стоял зверский холод. В узеньком коридорчике, ведущем к черному выходу, она наткнулась на Максин с Марко; склонив друг к другу головы, они украдкой о чем-то перешептывались. Софию это слегка покоробило, отчасти потому, что она все еще была в ночной рубашке, лишь накинула на плечи шерстяной платок, но главным образом потому, что она не давала позволения Марко оставаться в своем доме на ночь. А он, судя по всему, остался до утра. Некоторое время она молча наблюдала за ними, пока они, почувствовав ее присутствие, не повернулись к ней.
– Ой, – проговорила Максин, протирая глаза.
– Вот именно «ой», – откликнулась София.
– Марко сейчас уходит.
– А что, он провел здесь всю ночь? – сквозь зубы спросила София.
Максин молча пожала плечами.
– Послушай, Максин… как ты можешь кого попало оставлять здесь на ночь?
– Он вовсе не кто попало.
– О господи, он партизан, который находится в моем доме. Неужели не понимаешь?
– А рация где находилась? В твоем доме, в твоих потайных ходах, – горячо возразила Максин.
Конечно, с решительной Максин приходилось считаться, но София не испугалась.
– Мой муж находится именно здесь, в доме, – прошептала она, – а не в этих чертовых потайных ходах. Чтобы этого больше не повторилось.
– Неужто он будет возражать?
– Что ты имеешь в виду?
Максин сдвинула брови:
– А то, что он ведь не на стороне этих проклятых нацистов, или я не права?
– Это его личное дело, и это не обсуждается.
– А-а… ну хорошо, – сказала Максин, криво усмехнулась и ласково потрепала Марко по руке. – Кстати, у нас есть новости.
– Хорошие?
